Переход от неги к боли резкий и разительный.
Смотрю на него ошарашенно, не понимая этой перемены.
— Если я ещё раз увижу тебя в компании постороннего мужчины, твой долг увеличится вдвое. И так будет каждый раз. А тебя будет ждать наказание.
Я хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег, и сказать в ответ ничего не могу. Пытаюсь найти в его глазах подсказку, которая объяснила бы его странное поведение, дала понять, чем обоснован наезд. Но мне совершенно невдомёк.
Это что, из-за того, что я обменялась парой слов с Та́ми? Да какая ему вообще разница? Он же решил, что я гожусь лишь в прислугу. Обслуживать его семейство. С чего я вдруг должна ограничивать своё общение? Даже если бы я осталась «девочкой» Айлы, мне не пришлось бы хранить кому-то верность.
— Ты про Та́ми? — хлопаю ресницами, в голову будто ваты напихали. — Не понимаю.
Сабуров ослабляет хватку. После такого захвата на шее наверняка останутся следы. Впился в меня как клещ.
— Он брат моего товарища, не создавай проблем ни себе, ни ему, — пояснение настолько исчерпывающее, что мне остаётся лишь гадать, как далеко он готов зайти.
Его рука надавливает на шею, заставляя вновь лечь на подушку. Сопротивляться бесполезно.
Пальцы принимаются разминать то место, где вскоре проявятся синяки. Массируют кожу головы, находя на какие-то особые точки, отчего я моментально расслабляюсь. Закрываю глаза, стараясь не думать о том, кто дарит эти ощущения.
Он действует со знанием дела. Я в руках мастера. Неприятные ощущения отступают.
Только память хранит обиду и недоумение.
Нежность. Грубость. Снова нежность. Словно он хочет выдрессировать, сделав меня своей послушной собачонкой.
Будь я хотя бы чуточку бодрее, наверняка повела бы себя иначе. Но усталость забрала все силы.
А в иной ситуации я бы, безусловно, взбунтовалась. Наговорила бы ему кучу гадостей, осложнила бы себе жизнь в разы. Хотя куда хуже? А теперь он, вероятно, решил, что я вняла его наставлениям.
Не знаю, как ему это удалось. Но вскоре я просто отключилась. Уснула.
Проснулась спозаранку, чтобы успеть в спортивную школу. За окном темно. Деревья и кустарники на территории особняка запорошены снегом и украшены гирляндами. Словно в сказку попала. Жаль, что в чужую.
На ягодицах появились некрасивые разводы. Но, по крайней мере, задница уже не горела.
Переодевалась в женской раздевалке, повернувшись спиной к стене. Не хотелось услышать в свой адрес шуточки. Или наоборот. Сочувствующие вопросы от сердобольных и любопытных.
После третьей тренировки за день, забрав свою старушку из автомастерской, я поехала в дом Сабурова. На машине дорога заняла вдвое меньше времени. Правда, её очередной ремонт обошёлся в копеечку, но время дороже.
Остановившись у ворот, я посигналила. А в ответ тишина. Видимо, мой автомобиль не прошёл «фейсконтроль» и выбракован, как не достойный чести пересекать территорию родового гнезда.
Опустила боковое стекло и высунулась корпусом из машины.
— Эй, есть там кто? — обращаюсь к тонированному посту охраны.
Из-за двери выглядывает Та́ми. Какая удача.
— Добрый день, — здоровается формально, пряча глаза.
Я по-прежнему наполовину торчу из окна драндулета, жую жвачку. Нахально улыбаюсь ему во все тридцать два зуба. И чхать я хотела на его хозяина. И на своего тоже.
— Привет, красавчик, не откроешь мне ворота?
Губы Та́ми подрагивают. Чую, что он хочет ответить мне улыбкой, но не решается. Боится? Много бы отдала, чтобы услышать его разговор с Сабуровым. Вряд ли тот сначала наглаживал ему зад, а потом принялся угрожать.
Та́ми обращается на неизвестном мне языке к другому мужчине. Ворота распахиваются в разные стороны.
У дверей особняка стоят элитные автомобили. И мой среди них выглядит как нарыв. Совершенно не к месту.
Из дома выбегает мачеха Ратмира. Её лицо красное. Разгневанное. Она лопочет какую-то абракадабру. Не разобрать. Одно я знаю точно. Виной её плохого настроения являюсь я.
Медленно выбираюсь из машины. На улице мороз. На мне довольно тонкая куртка, грубые ботинки и короткая мини-юбка, открывающая вид на бесконечно длинные ноги. Знаю, что природа не поскупилась.
Рассчитывала, что за рулём долго мёрзнуть на улице не придётся. Однако холод мгновенно пробирает до костей.
Женщина совсем не высокая. Едва достаёт мне до плеча. И машет руками под самым моим носом, продолжая кричать. Как будто в турецкий сериал попала. Дамочка, наверное, уже прокляла меня до седьмого колена.
Стою растерянно, не понимаю, чего ей от меня нужно. На русский она так и не изволила перейти.
Наконец появляется Ратмир. В деловом костюме, словно в офисе провёл целый день. Он сидит на его мощной фигуре ладно. Выглядит так, точно сошёл со страниц мужского журнала о моде и стиле. Только пара расстёгнутых верхних пуговиц выдают некую расслабленность. Босс. Может себе позволить.
— Что за переполох? — обращается к ней, но смотрит на меня. Хмуро. Скользит взглядом с головы до ног и обратно. И остаётся недоволен проведённой ревизией.
