— Да, ты права. Эллион прикоснулся к извечному знанию Илмира. Удостоился чести равной которой нет, но... мы вынуждены принимать сложные решения. Мы в праве их принимать. Тем более, сейчас, когда на кону тайные знания Лунисы. Что ж, я верю тебе, будем считать, что юного Эллиона спас сам Илмир, для исполнения сделки между нами и луннитами.
Ринзара опустила голову. Больше нет сил спорить, нет сил говорить. Голова раскалывается, и боль проникает в хребет, желудок поднимается к горлу.
— Тебе вернут яды, и ты отправишься за ним, закончить начатое и в этот раз убей мгновенно.
Роан проснулся среди ночи от неясного чувства опасности. Взялся за меч и огляделся, двигая только глазами. В шатре темно и тепло, в центре в огромной бронзовой чаше тлеют рубиновые угли. Среди башен порывисто завывает ветер, давит на тканевые стены, продавливает.
Тишь жмётся к груди, тихо посапывает и сучит ногами, как котёнок. Роан осторожно поднялся на колено, покрепче сжал меч и обратился в слух. Шум ветра, треск рассыпающихся углей, шелест ткани. Парень прокрался к выходу, поудобней перехватил меч. Направил на полог, готовый воткнуть в любого, кто попробует зайти.
Чувство опасности бьёт в разум как штормовые волны. То возрастая, то спадая. Роан прикусил губу и проверил завязки полога. Прошёлся вдоль стенок, проверяя, не стоит ли кто, готовый разрезать ткань и ворваться внутрь. Никого и ничего.
Ветер принёс эхо вскрика, Роан напрягся, вслушиваясь до рези в ушах. Медленно выдохнул, почудилось. Тихо вернулся в постель, обнял Тишь. Это всё нервы, первое испытание пройдено, но впереди другие, куда сложнее. А если пройдёт и их... дальше война. Что он вообще знает о войне?
Кроме баек отца, дядь и песен менестрелей? Ничего.
Тишь пискнула, стиснутая в объятьях, забрыкалась сквозь сон. Роан торопливо ослабил хватку, уткнулся носом в затылок. Запах кожи и волос успокоил, расслабил мышцы. Постепенно сон вернулся, но зыбкий и готовый оборваться от любого шороха.
***
Проснулся разбитым, в липком поту, от мелодичного мычания Тишь. Девушка сидит на табурете перед тумбой и расчёсывается, глядя в маленькое зеркало. Странно, как он не замечал, что волосы успели отрасти?
В дальнем углу шатра стоит бочка с водой для умывания. Роан стянул ночную рубаху, бросил на пол и старательно обтёрся холодной водой. Фыркая, вытерся жёстким полотенцем и оделся в шерстяную рубаху и куртку.
Снаружи пасмурно, по двору ходят монахи, двое рабочих катят толстую бочку. Возле казарм толпятся паломники, собираются в очередь к умывальнику и туалету. На шатры поглядывают с завистью и раздражением. Многие уже при нормальном оружии.
У соседнего шатра стайка слуг помогает молодому господину облачиться в кольчугу тонкой работы. Затягивают ремешки на спине и ногах. Поправляют волосы. Дворянин выглядит моложе Роана, светловолосый, с лёгкой рыжиной и бледный, как снег. Стоит, раскинув руки, и смотрит на остальных, включая Роана, столь надменно, будто сам император.
Парень с наигранной небрежностью повернулся к Роану. Сморщил нос, тонкий и острый, громко фыркнул.
— Скван... с каких пор мятежников пускают в шатры? Его место на заднем дворе, как и положено вшивому псу.
Роан застыл, перед внутренним взором пронеслись картины двора королевского замка. Ряды людей, положивших головы на плахи и тяжёлый меч палача. Бледное лицо отца, с которым даже не успел проститься.
— Может, — едва сдерживая гнев, ответил парень, — мой отец и поднял мятеж. Но Скваны всё ещё благородный род.
— Формально. — Ответил дворянчик. — У тебя даже доспехов нет, а меч... ха, ржавая железка. Простолюдины снаряжены и то лучше. Впрочем, от собаки ждать большего...
В груди всколыхнулось чёрное пламя, охватило сердце, сжало горло. Стоило огромных усилий не схватиться за меч.
— Посмотрим, кто победит.
— Ха, конечно же, я! Викрор фон Град. — Ответил дворянчик, самодовольно улыбаясь, оттянул кольчужный ворот, демонстрируя родимое пятно в форме клинка. — Я отмечен самим Мардоком с рождения!
— Правда? А по мне больше похоже на засохший суп.
Роан ответил, просто чтобы уколоть мерзавца. Пятно и правда похоже на меч, даже слишком. Можно принять за татуировку, но это точно не она, ибо в навершии красуется пятнышко родинки.
— Даже тявкаешь, как псина.
Роан прикусил внутреннюю часть нижней губы, задавив едкий, но самоуничижительный ответ. Нет смысла перекидываться словами. Скоро он столкнётся с обидчиком на ристалище, а там уже посмотрит, как метка Мардока помогает в бою.
Мягкая ладонь сдавила запястье, опустив взгляд, увидел Тишь, мотающую головой. Коротко кивнул и пошёл к донжону, влекомый запахом горячей похлёбки. Второй день с начала фестиваля, участников начинают кормить нормальной едой. Да и сопровождающие могут посетить трапезную.
На входе приветствовал огромный монах, широко улыбнулся и вручил символ Мардока. Деревянное колесо со спицами из мечей, вырезанное из тёмного дуба. Размером не больше монеты, повешенное на шнурок из бечёвки. Роан кивнул, повесил на шею и вошёл в распахнутые двери.
