Курьер неоднозначно пожал плечами и переключил взгляд на Стиви, что тоже валялся на полу, там же, где и упал. Подрывникам не было до трупа, ровным счетом, никакого дела. Чертов парнишка, со своим ножом. Всё могло бы получиться совсем по другому, если бы не...
- Итак, каков план? Значит, я подбираюсь к этому вашему лейтенанту и всаживаю ему эту вашу «трясучку», тогда, когда вояка будет меньше всего это ожидать? сколько их там будет и сколько будет ваших ребят? где назначена встреча? мне нужно как можно больше информации, если ты хочешь избавиться от Хейеса прежде, чем нас всех там положат к чертовой матери.
Сказать, что всё задуманное дело выглядело мутным, значит ничего не сказать. И чем больше проходило времени, тем более странным и как бы поточнее сказать... шитым белыми нитками всё казалось.
Начнем с того, что - почему именно шприц с пресловутой трясучкой? почему не более верная пуля? Но если это более или менее можно было объяснить любовью босса к извращенной смерти своих врагов, или чем-то вроде того, ну а чем еще тешить себя больным ублюдкам вроде этого... как там его, Кувалды? то как объяснить то, что он сам решил не идти на эти переговоры, чтобы самолично прикончить лейтенанта и насладиться судорогами человека, чье сердце разорвалось внутри? какая жуткая смерть... банальная трусость или настолько сильно доверял своим людям, что готов бы им доверить такое дело? ну допустим и то и другое. Но было и еще кое что еще.
Во взглядах, которые отразили в лицах подрывников выделенных для этого дела, проскользнуло что-то, похожее на тайный смысл. Но не понты, нет, это были не они. Что-то, что Курьеру очень не понравилось. Впрочем, иного выбора, у него все равно не оставалось. Он уже достаточно узнал этих ребят, чтобы понять, что за каждый не к месту и не ко времени открытый рот, ему прилетит в лицо, а оно уже наверняка напоминало отбивную котлету. Было бы в пределах досягаемости зеркало - самому стало бы страшно на себя смотреть.
А ведь ему всего-то нужно было подобраться к помощнику шерифа!
Здание отеля, они покинули через черный ход, со стороны американских горок, таким образом, чтобы остаться незамеченными со стороны казино. К слову, черный ход, носил такое обозначение скорее номинально. Представлял он собой оконный проем в одном из номеров третьего этажа, перед которым был выставлен настил из досок. По нему можно было пройти на один из ярусов американских горок, по которому и спустились вниз.
Вся эта конструкция жутко стонала, кряхтела и скрипела в параллель прорывам ветра, как старый навесной мост. Но тем не менее, едва ли готова была в ближайшее время рухнуть под натиском стихии.
Монументальное сооружение довоенной эпохи, чьи верхние ярусы вздымались многим выше всех зданий Примма впечатляло. Вдвойне впечатляло то, что оно использовалось для развлечений.
А эти люди довоенной эпохи знали толк в извращениях. То с самолета прыгали, со счастливыми ухмылками паря над землей, то вздымались по этим рукотворным виражам. Не хватало им, видать, в свое мирное время адреналина. Не удивительно, что сейчас, предки этих хозяев жизни находили развлечение в ином.
Буря к этому времени ощутимо поутихла. Ветер все еще был достаточно крепок и по-прежнему вздымал тучи колючего, въедающегося в кожу песка, закрывая ими свет солнца уже клонящегося к закату, но уже утратил свою прежнюю мощь.
Покинув отель, они медленно, но верно двинулись в пустошь к юго-западу от города.
Справа мрачной громадой вздымалась в сумеречное небо зубчатая горная гряда, с довольно опасными, местами отвесными склонами и каменисто пыльными осыпями - взобраться туда не каждый сможет. А прямо впереди, перед идущими, расстилались почти лишенные растительности песчаные холмы, покрытые огромными каменистыми глыбами, в несколько раз больше человеческого роста, к которым сходилось и от которых расходилось множество троп, меж ними протяжно и уныло завывал ветер, периодически сметая с вершин завихрения песка.
А порой, глазу открывались необозримые пространства дикой пустоши, расстилающийся до самого горизонта, испещренные гнилыми останками довоенной эпохи. В лучах закатного солнца, и многообразии темных оттенков неба эта картина выглядела красиво и вместе с тем жутковато. Особенно, если позволить себе задуматься над тем, сколько людей нашли здесь свою смерть, сколько останков поглотила под собой эти холмы и подумать о том, что именно сейчас, здесь разворачивалась очередная партия игры со смертью, победителей в которой, будет немного. Курьер пока не имел ни малейшего представления, как он будет выбираться из этой задницы.
Совершенно ясно было лишь одно - лейтенанта убивать было нельзя. Если он это сделает, и даже если подрывники его оставят после этого в живых - что уже само по себе крайне сомнительно, то НКР ему это так просто не спустят.
