— Так помнишь или нет, где гулял? — ласковый тон шефа вызывал нешуточную тревогу: знаю я, что стало с теми, с кем управляющий Кондора разговаривал таким тоном… — А! — махнул он рукой. — Бесполезно спрашивать. Я тебя выдернул из борделя. От наших конкурентов. Свинство! Ты им вручил чек на свою месячную белую зарплату и заказал нескольких омег сразу. Хорошо, что напился и не смог ими воспользоваться. И вообще… Знаешь, Карен, я считал тебя серьёзным мужиком, доверял, а ты хлюпик? — Я поднырнул под мыльную воду, выдохнул, пуская пузыри, вынырнул, протёр глаза: нет, ничего не изменилось, тот же нехороший гул в башке, та же ломота во всём теле, тот же шеф, что-то наставительно твердящий до тошноты спокойным голосом. Пиздец! — Письмо от Джоя сжёг?
Вот тут я очухался и, если бы не был голый, то вскочил бы в полный рост. Бэджер заметил мой злой взгляд и бросил мне толстое полотенце:
— Давай вылезай, поговорим…
— Дурак! Теперь ты понимаешь, какой ты дурак? — ходил вокруг меня Бэджер, будто тигр. — Дур-р-рак! — и рычал почти по-тигриному. — Мальчишка! Дешёвка! Не зыркай на меня! Дешёвка и есть! Так глупо, тупо понять письмо омежки! Так примитивно! Да, я читал! Подло? Ага, я вообще много в жизни совершил подлостей, одной больше, одной меньше. Читал потому, что Джой просил за тобой присмотреть. Да! Что выпучился? Ты дурак, а он тебя любит. Только не знает, как вам жить дальше. Слишком много на омежку свалилось. Полгода осталось, меньше даже. Шегальский слово сдержит: выкупишь Индмана, отдаст за сто штук. А что сам Джой думает, чувствует, тебе интересно хоть на минутку? Ты знаешь, каково это для омеги принадлежать своему альфе, а жить, трахаться, блядь, с другим? Ты знаешь, как его выворачивает от запаха чужой спермы? Как больно держать в себе ненавистный узел? Ну да, кончает, получает удовольствие, разрядку — на то он и омега, чтобы во время течки подставляться всем без разбору и без угрызений совести. Это природа, никто не виноват, против природы не попрёшь. Но любит-то он только тебя, своим мужчиной только тебя считает! А ты!..
— Как это? — ошалело хлопал я глазами.
— Что тебе не понятно?
— Шегальский Джоя лишил девственности, он спит с ним уже третью течку, Джой мне это описывает, и после всего я должен считать себя его мужчиной? — я недобро усмехнулся.
— Дурак и есть, — развёл руками шеф и ткнул меня кулаком под рёбра. — Придётся тебя снова в курьеры разжаловать. Да, там тебе самое место. Ты знаешь, откуда Джой родом? Рассказывал он? Из Черногорской Долины, у них там обычаи свои. Слышал? Кто первый омегу лишает девственности, тот им всю жизнь и владеет. А лишить девственности черногорца-омегу, это не кнотом его зацепить, а сперму свою смешать с его смазкой. Они так по древнему обычаю супружеские союзы скрепляют. Часто рано совершают брачные обряды, омеги не достаточно зрелые, кнот может повредить, попортить нутро, а вот пометить юного омежку семенем во время первой течки — это и значит взять его себе. На будущее, на всю жизнь, чтобы никто другой не зарился. Понятно, олух? Шегальский формально лишил Джоя девственности, но принадлежит Индман тебе!
— Как это? — я ничего не понимал. Какой-то кошмар! Снова, что ли, напиться? — А зачем тогда он такое письмо прислал? Зачем описывал это всё? Я что железный? Я порадоваться за него должен? Может свечку господину Шегальскому подержать, чтобы удобнее было моего омегу ебать? Или узел ему погреть?
— Дурак. Ты не железный, ты тупой, как булыжник. Знаешь, с завтрашнего дня я, правда, перевожу тебя в курьеры, на две недели. Помотаешься по городу с дерьмом подмышкой, охолонишь, про жизнь крепко подумаешь. Твой омега просто не знает, что делать потом. Он же боится, что ты его не простишь никогда, если и выкупишь, то станешь попрекать. А это разве жизнь, когда любишь? Джой написал это всё, чтобы ты чётко понимал, чем и как он занимается весь этот год, преувеличил, может быть, и если уж не передумаешь, согласишься взять его, то осмысленно, а не стараясь не думать о подобных вещах. Твой омега — мудрый не по годам. И сам за себя отвечает, за свой выбор, за свои ошибки и свои поступки. Перед тобой отвечает. Ну и проверить тебя, наверное, хотел. Как ты отреагируешь. Проверил ведь.
— Не рассказывай ему! — вскочил я, схватил шефа за плечи и затряс. — Я понял. Не рассказывай, что я сорвался!
— А ну, отпусти! — тяжёлый взгляд Бэджера пригвоздил меня к стулу. — И никогда не трогай меня своими граблями! Отрастил, понимаешь, мышцы, а ума забыл, — он деловито оправил пиджак. — В общем, решено. Две недели побегаешь курьером. А то на тебя дорогой кабинет и тачка с кондишеном плохо влияет. Утром пришлю задание. А Джою передам… что ты…
— Передайте ему лучше… шоколадку? И ничего не говорите, а?
Бэджер покачал головой и усмехнулся:
— Ладно, купишь — передам, не бойся, сам не съем, меня от сладкого пучит…
