– Ну, Геничек, ну расскажи… – Елена встала с дивана, подошла к мужу, прижалась телом, положила ему руку на грудь, – Ну, пожалуйста…
Геннадий взял очень долгую паузу. Елена уже решила сдаться и начала убирать руку с груди супруга, как вдруг услышала его тихий голос.
– Я так редко вспоминаю про родителей. Уж очень много лет прошло без них. Полжизни почти. Понимаешь? Это так долго…
– А кем работал твой отец? Ну, кто был по профессии? Так он ушёл от вас или всё же я неправильно поняла? – Елена сыпала вопросами, не давая Геннадию снова погрузиться в себя, да так там и остаться надолго.
– На заводе работал, – на этот раз Геннадий ответил жене почти без задержки, – сначала рабочим, потом мастером. Он умным был, способным, только вот образование не получил. Не все раньше могли позволить себе образование, сама ведь знаешь. Семья у него была большая, а он старшенький, вот и пришлось ему помогать родителям младших детей поднимать. Десятилетку уже в вечерней школе заканчивал. Это мама моя в институте училась, из интеллигентной семьи была. Всю жизнь с нее родители пылинки сдували. Всё для своей доченьки делали. Пять лет, пока в институте была, никто ее работать не заставлял. Берегли её. Да только всё равно после учебы пришлось в школу пойти учителем начальных классов. А это нелёгкий хлеб.
– Где же твои родители познакомились? И как? Они же из разных социальных слоев, получается. Почему твоя интеллигентная мама за простого рабочего замуж вышла? Неужели среди своих однокурсников не нашла себе кавалера? Странно как-то, ты не находишь? Такой неравный брак получается. Мне кажется, им не очень интересно было вместе. Ну, твоей маме, во всяком случае, – Елене и самой уже стало интересно узнать историю семьи Домакиных.
Но обилие вопросов дало эффект, обратный тому, на который рассчитывала Елена. Геннадий снова смолк, в очередной раз погрузившись внутрь себя. «Ну и ладно, – подумала Елена, не стараясь вывести мужа из очередной задумчивости, – пусть окунется в прошлое, может это не так и плохо. Может он вспомнит, что-то позитивное, приятное. То, что способно помочь ему в это непростое время». По искреннему убеждению Елены, подкреплённому личным опытом, детские воспоминания о родителях у подавляющего большинства людей остаются яркими и незапятнанными как кадры цветного диафильма. И эти воспоминания хранят только радостные светлые моменты. А обиды, недопонимания, прочий негатив полностью растворяет, смывает время. Именно в таком ключе Елена всегда вспоминала собственных родителей. Но то, что она услышала от Геннадия, оказалось далеко от её собственной идеальной картинки.
– Раньше, после окончания вуза, в советское время, было распределение. Помнишь? – Геннадий начал издалека, и Елена, всё ещё находящаяся в плену своих мыслей, не сразу поняла, о чём её спрашивают. Она недоумённо таращилась на мужа.
– Ну, вспоминай! Мы же с тобой тоже это застали, – по всем признакам, Геннадий начал раздражаться, поэтому Елена стряхнула оцепенение и быстро ответила:
– Да, помню, помню. И что?
– А то, что матери моей после окончания института тоже грозило распределение. Училась она, несмотря на весь свой ум, не ахти. Видимо, была озабочена более интересными нежели учёба делами, – в этом месте Геннадий отчётливо хмыкнул, похоже, не одобряя поведение матери, – И к началу последнего курса занимала место лишь в третьем десятке претендентов на хорошие места. А такое низкое место не сулило никаких шансов остаться в городе. Более того, с вероятностью 101% обещало распределение в сельскую школу, где нужно было оттрубить не менее трёх лет, живя в хибаре с деревянным сортиром и колодцем вместо водопровода. Так себе перспективка для избалованной городской девушки, видевшей деревню до этого только в кино!
– И что она?
