ЕРЕМЕЙ. В Бабу-Ягу, в чудище.
ГЛИКЕРИЯ. Вот ещё! Я хоть немолодая, но симпатичная, уродовать себя не дам. (Заходит за камень, и тот начинает опять переливаться и светиться.)
РЯБА. Эх, хорошо бы Гликерия в слонёнка превратилась, я бы её по хоботу гладила.
ЕРЕМЕЙ. Нет, лучше в лошадь, мы бы на ней сразу ускакали.
Из леса по тропинке выходит Царь. Он видит Еремея и расплывается в улыбке.
ЦАРЬ. Еремей, беглец! Глазам не верю.
ЕРЕМЕЙ. Царь-батюшка, не вели казнить, вели миловать. Погулять пошли, воздухом подышать.
ЦАРЬ. Погулять? Куда Курочку Рябу дели?
ЕРЕМЕЙ (в замешательстве). Ну…
ЦАРЬ. И что это за павлин тут нахохлился?
РЯБА. Я – павлинка! Прилетела из Африки.
ЦАРЬ. Зачем?
РЯБА. Рябу спасти и в Африку увезти.
ЦАРЬ. А ну, отдавай Рябушку мою!
РЯБА. Она уже в Африке.
ЦАРЬ. Врёшь! Туда лететь далёко.
РЯБА. А вот и недалёко – камень-то волшебный. (Показывает на камень.)
ЕРЕМЕЙ (с досадой). Их, молчала бы!..
ЦАРЬ. Ну-кось, ну-кось… (Читает.) Негорюй-камень. «Если камень обойдёшь, то свою мечту найдёшь. Кем мечтаешь стать – им стань, в новом облике воспрянь».
В это время из-за камня выходит Гликерия. Она одета в праздничный красный сарафан. На голове высокий с бисером кокошник, на щёках яркий румянец, губы алые – ну прямо игрушка, а не старушка!
(Изумлённо.) Это что за кукла?
ЕРЕМЕЙ (обалдев от увиденного). Это… это нянька павлинкина.
ГЛИКЕРИЯ (надменно). Я вам не нянька. Я всех павлинок хозяйка.
ЦАРЬ. Тоже из Африки?
ГЛИКЕРИЯ. Из неё родимой.
ЦАРЬ. Так я и поверил. Личность меняете? (На Гликерию.) Признавайся, ты Ряба?
ГЛИКЕРИЯ. Господь с тобой, Царь-батюшка.
ЦАРЬ (на Рябу). Ты Ряба?
РЯБА. Павлинка я.
ЦАРЬ (на Еремея). Может быть, ты Ряба? Отвечай!
ЕРЕМЕЙ. Ну…
ЦАРЬ (вне себя от злости). Ну погодите, я вас насквозь увижу! Я каждую вашу мысль услышу! Выведу на чистую воду!
Царь забегает за камень и тот опять начинает светиться, даже звуки оттуда слышатся непонятные, то ли ойкает кто-то, то ли икает, то ли от щекотки смеётся.
ЕРЕМЕЙ. Как бы с Царём чего худого не приключилось.
ГЛИКЕРИЯ. Худого? Жадина и хапуга – чего уж хуже-то.
РЯБА (прислушиваясь). Ой, кажись, идёт кто-то. Сапогами топочет, поймать нас хочет.
ЕРЕМЕЙ. В чащу бегом! Там не найдут. Беги, Ряба!
РЯБА. С таким хвостом? Я в деревах застряну.
ЕРЕМЕЙ. Чего стоишь, Гликерия?!
ГЛИКЕРИЯ (показывая на сарафан). Да и я в первых кустах запутаюсь.
ЕРЕМЕЙ (в отчаянии). И-их! Что же делать-то?! Ладно, биться за вас буду.
Еремей заходит за камень, а с другой стороны появляется Царь. У него огромные уши, длинный нос и огромные глаза на пружинках, как у краба.
ЦАРЬ. Ага, вот теперь я все ваши секретные мысли вижу и слышу. И заговор носом чую. (Тычет пальцем в Гликерию.) Гликерия. Сразу угадал. (Пристально смотрит на Курочку Рябу.) Курочка моя золотоносная. Алмаз бесценный… Пойдём во дворец.
РЯБА. С места не сдвинусь!
ЦАРЬ. Сдвинешься. У меня и руки теперь длинные!
Царь вытягивает накладные руки, хватает ими Рябу и тянет за собой.
ГЛИКЕРИЯ (цепляясь за Рябу, тянет её к себе). Ах ты паразит! Мало что чужое добро отбираешь, так ещё и близких разлучаешь. Не отдам!
ЦАРЬ. Отдашь, никуда не денешься!
Восьмой эпизодИз леса появляется Кабан с саблей наперевес в одной руке и с револьвером в другой. Он злой и уставший.
КАБАН. Попались! Руки вверх!
Все поднимают вверх руки. Кабан подходит к ним и тупо разглядывает каждого, ничего не понимая.
(На Царя.) Чудо-юдо, что ли?
ЦАРЬ. Ага.
КАБАН (Гликерии). А где бабка с курицей?
ГЛИКЕРИЯ. Бабок здесь нету.
РЯБА. И куриц тоже.
