ГЛИКЕРИЯ (взрываясь). Царь-батюшка, терпежу нет! Ну враньё!Чем бомбить-то?.. (Достаёт из-под лавки кадку с квашнёй.) Квашнёй, что ли?!..
ЕРЕМЕЙ (смелея, Кабану). Уж генерал бы должон знать, бомбы из теста не лепят. (С насмешкой.) Вояка.
КАБАН. Но-но!.. Ядра тут гремели, по полу катались.
РЯБА. Ваше Величество, это не бомбы, это я яички золотые снесла. Они и гремели.
ЦАРЬ. Чи-иво-о?!
КАБАН. Какая разница чего. Таились. Замышляли.
ЦАРЬ. И молчали!
ГЛИКЕРИЯ. Так вы, окаянные, рта раскрыть не даёте.
ЕРЕМЕЙ. Намеря̀лись в подарок вам золотые яички преподнесть.
РЯБА. Щас, Царь-батюшка, я вам лично яичко снесу.
Снова слышится знакомый грохот, и по жёлобу из-под лукошка выкатывается ещё одно золотое яичко.
ЦАРЬ. Вот так пироги с бубенцами!.. (Берёт яйцо в руки и внимательно рассматривает.) Ой, тут даже рисунок витииватый… Царица-заступница!
ГЛИКЕРИЯ. Это павлин хвосток распушил. (Показывает пальцами.)
КАБАН (Рябе). А где остальные яйца?
РЯБА. В самоваре. От греха подальше.
Кабан, пока все рассматривают яйцо, достаёт из самовара остальные яйца, и проверяет их.
ЦАРЬ. Надеюсь, вы понимаете, что все яйца в моём царстве принадлежат – кому?
ЕРЕМЕЙ. Нашему царству.
ЦАРЬ. Я и есть ваше царство, дурень.
Царь обнимает Рябу и выводит её из лукошка. На ней странное платье, похожее на крышку чайника с висящими ленточками внизу.
А таланты надобно продвигать. (Рябе.) Прилично оденешься, во дворце будешь жить.
РЯБА. А шоколадом кормить будут?
ЦАРЬ. Да хоть ананасы с зефиром.
ГЛИКЕРИЯ. А нам бы, Ваше Величество…
ЦАРЬ. А вам бы надо в темнице посидеть.
ЕРЕМЕЙ. За что?
ЦАРЬ. За что?.. (Думает.) Волноваться меня заставили.
РЯБА. Не виноватые они.
ЦАРЬ. Вы главные свидетели: а вдруг соседним царям про золото сболтнёте, а? На меня войной пойдут, всё царство разорят! Не дай бог и меня в темницу… Не бывать тому! А ну, Кабан, выполняй приказ – свидетелей в темницу, а Рябушку в светлицу.
КАБАН. Слушаюсь, Ваше Величество Царь-батюшка! (Деду с бабкой.) Смирно! В темницу – шагом арш!.. Ать-два, ать-два…
Кабан уводит Еремея и Гликерию.
Пятый эпизодЦарская палата во дворце. Дубовое кресло, похожее на трон, видимо, самодельное, лавки из дерева, окна с решётками – всё казённо, бездушно и бедно. На стене висит старинный телефонный аппарат с диском. В углу кованный сундук с замком. В другом углу клетка. Там, вверху на жёрдочке, напоминающей качели, сидит Ряба, повернувшись спиной к трону и к Царю. На клетке висят таблички с надписями: «Курочка Ряба. Суперсекретно!», «Руками не трогать!», «Казню на месте!». Глаза её полны тоски и печали. Она одета в пышное платье, как придворная дама, на ней какой-то несуразный парик с кудряшками. Царь приплясывает перед клеткой и стучит в деревянные ложки, аккомпанирует себе, так сказать, для увеселения Рябы.
ЦАРЬ (напевая на манер народных песен).
Ой, как у царских, у ворот
Ряба с коробом идёт.
Там яички не простые,
Высшей пробы, золотые!
Ну, как тебе? Это я специально для тебя сочиняю. Цени.
РЯБА (не оборачиваясь). Неправдашная песня. Я с коробом у ворот не ходила.
ЦАРЬ. Ну и ладно, я другую сочиню, мне для друзей не жалко.
Царь откладывает ложки и достаёт из-за трона балалайку. Настраивает инструмент, затем представляет своё выступление с французским акцентом.
Царские частушки
Для курочки-Рябу̀шки,
Ля франсе – на французский лад,
Же ву при – про бесценный клад.
(Поёт и играет на балалайке.)
Ах ты курица-девица,
Ты красива, как мамзель –
Надо золотом делиться,
Вот такая карусель.
А иначе, миль пардонте,
