— Ну чё, целка, давай, снимай тряпье, — запыхтел панк, вцепившись костлявыми пальцами в юбку девушки. — Ща твоя попка заработает.
— Не-ет!!! — из последних сил забилась Мана, зажмурившись и задергав ногами. — Не надо!!! Помогите, прошу, хоть кто-нибудь!
— Заебала, — резюмировал качок и одним резким движением впечатал свой массивный кулак ей в живот.
Девушка тут же согнулась пополам, выпучив глаза, хрипнув и захлебнувшись криком, схватила себя за живот и, на секунду замерев, будто к ее горлу что-то подступило, с болезненным стоном выплеснула содержимое желудка на землю.
Жирдяй загоготал с новой силой, а баскетболист, схватив Ману за шею, поднял ее над лужей рвоты и отбросил в сторону — прямо на бетонную плиту посреди двора, со своими опорами походившую на большой широкий стол. Девушка со сбитым дыханием уже больше не сопротивлялась, а только ворошила ногами и держалась за живот, хватая ртом воздух и слабо скуля сквозь плач. И тут качок с одной стороны плиты схватил ее руки, а панк вцепился в юбку и с силой рванул вниз.
— И р-р-раз! — Однако, похоже, дернул он чересчур сильно, так как ткань на плечиках униформы с громким треском разошлась по швам, и юбка порвалась надвое, обнажив стройные бедра девушки и нежно-голубого цвета трусики.
— Нет!.. — выдохнула Мана и попыталась вырваться, но тут же получила жесткий тычок в бок, отчего вновь согнулась, зажмурилась и, придя в себя через секунду, тихо, с горьким плачем, утопая в слезах, застонала: — Нет… нет… нет… не надо… мне страшно… спасите…
— Ты смотри какая плакса, — цыкнул качок. — Привыкай, шваль. Скоро даже научишься получать удовольствие.
— Не-ет…
— Да, — произнес баскетболист. — Много удовольствия. Пока внутри у тебя все не раздолбается и ты не превратишься в овощ, ты будешь нашей дыркой, шлюхой, ведром для спермы. Ебля станет единственным смыслом твоей блядской жизни. Прощайся, пока у тебя мозг еще работает.
Мана, ненадолго прекратив стон, выдержала паузу, пока его слова доходили до нее, и вдруг сорвалась в истерику.
— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! НЕ НАДО!!! ПРЕКРАТИТЕ!!! Кейта!!! Мусаши!!! Спасите меня!!! Синдзи!!! Прост…
Очередной удар качка прервал ее вопли, отправив в новый приступ удушения от сбившегося дыхания, а панк в это время, не церемонясь с пуговицами, с нескрываемым удовольствием разорвал белоснежную сорочку, стремясь даже не столько освободить от одежды девушку, сколько порвать ее на клочки, привести в полную негодность и превратить в мелко искромсанное тряпье. Под сбивчивое рыдание Маны он распорол рукава блузки, сорвал ворот и с треском распахнул полочки, обнажив небольшие чашечки небесно-голубого бюстгальтера, отчего держащие ее гопники радостно загоготали. Толстяк приложил свои толстые, как сардельки, пальцы к выступающему бугорку на чистой ткани трусиков.
— Не-е-е-е-е-ет… — Сил у девушки осталось лишь только на то, чтобы севшим голосом надсадно и истошно, отчаянно выть, навзрыд захлебываясь слезами. — Остановитесь… не трогайте меня там… Умоляю, не надо…
Раздался очередной треск — панк вместе с толстяком сорвали белье с девушки, разодрав трусики и лямки бюстгальтера и открыв вид на юное, только сформировавшееся тело девушки с аккуратными небольшими бугорками грудок, ровными кружочками сосков и покрытым прозрачным пушком холмиком киски.
— Ох, блядь, какая конфетка! — забрызгал слюной качок. — У меня уже такой стояк, что штаны сейчас прорвет.
В доказательство своих слов он продемонстрировал Мане здоровенный бугор, выпирающий на его паху, отчего та, зажмурившись, в диком ужасе хрипло завизжала.
— Не закрывай глаза, дрянь! — рявкнул панк и вцепил свои тонкие пальцы в ее подбородок, заставив девушку открыть глаза. — Смотри, как тебя будут драть, и не вздумай даже моргнуть, иначе челюсть сломаю.
Глубокие рыдание девушки и ее слабое сопротивление вдруг резко прекратились, когда она заметила, как толстяк приспустил штаны, достав свой недлинный, но очень толстый и пухлый пенис с необрезанной головкой, морщинистый и усеянный складками плотной кожицы. Несколько секунд Мана широко открывшимися, застывшими в шоке глазами взирала на повисший перед ее лицом член, пока ее сознание медленно, словно не веря, обрабатывало открывшийся вид, а потом будто провалилась в панический ужас, заставивший вдохнуть полную грудь воздуха, оцепенеть и так и не издать того дикого крика, что пострял в ее горле.
— Нравится, да? — захихикал толстяк. — Я его специально берег, не мыл и не драил. Чуешь, как он пахнет мочой и грязью? Это теперь будет твой персональный запах, хе-хе.
Он пальцами оттянул крайнюю плоть и обнажил толстую налитую багровую головку, покрытую желто-молочной пленкой и в основании усеянную смегмой — белыми густыми катышками.
И только сейчас Ману прорвало.
— ЙА-А-А-А-А-А-А-А!!!
— Молчать, сука! — Панк локтем врезал ей в солнечное сплетение, и когда девушка запнулась от боли и начала глухо хрипеть, распахнул ее челюсть пальцами, наклонив голову вбок прямо лицом к толстому члену.
