Сок заструился с такой силой, что начал заливать рот и нос, и Синдзи, чтобы не захлебнуться, пришлось оторваться от мягкой набухшей плоти и всосать новую порцию влаги, жадно вбирая языком и глотая ее. Под ягодицами Рицко уже образовалась значительная лужица, постепенно впитывающаяся в сиденье стула, бедра ее заблестели, а волосики на лобке слиплись и промокли буквально насквозь. Но Синдзи все еще не мог утолить свою жажду, так что он вновь обхватил ртом пухлые дольки половых губ, с силой втянул сморщенные складки лепестков до такой степени, что они разгладились и легли далеко на язык, и даже капюшон клитора слегка вытянулся, высвободив из-под себя напряженную ягодку.
— У-а-ах!!! Боже!.. Синдзи, что ты… там делаешь?.. А-а-ах… это неописуемо…
Чувствуя, как затрепетала пылающая жаром плоть и как задергались бедра женщины в мелкой дрожи, Синдзи придавил складки лепестков губами и слегка оттянул их, разминая языком во рту. Плотная кожа разгладилась, как тесто, и из щелки тонким ручьем заструился сок, но Синдзи еще больше захватил киску, вобрав в себя даже ее плотные внешние губки, ставшие упругими, как нежные свежевыпеченные булочки, и начал перекатывать чувствительную плоть по рту. Рицко задрожала еще сильнее, сменив слова на нечленораздельные стоны, однако Синдзи не давал ей передышки, внутри играясь языком с ее вывалившимися и растянутыми лепестками и проникая между ними к гладкой поверхности влагалища, на которой в череде поглаживаний ощущалась крошечная дырочка уретры и широко раскрывшееся, пульсирующее отверстие нутра. Почувствовав под губой бугорок клитора, Синдзи стал играться с ним, надавливая и оттягивая ягодку, и попутно начал слегка прижимать размятые лепестки половых губ зубами.
— О-ох… Это ощущение… Ах!.. Оно… Кха-а-а!.. Слишком… сильное!
Растирая мягкие складки зубами, Синдзи все сильнее защемлял ее челюстью, пока эластичная кожица не растянулась и не напряглась под зубами до предела — дальше ей сдавливаться было некуда. Однако Синдзи это не остановило, и он стиснул челюсть еще сильнее.
— Йя-а-а!!! — резко взвыла и изогнулась на кресле Рицко. — Синдзи, мне больно! Прошу, не делай так больше… Это место очень…
Он вновь резко сомкнул челюсть, чувствуя, как заскрипела смазанная соком и слюной нежная и чувствительная кожица, плотно стиснутая зубами.
— ГХ-А-А-АХ!!! КХА-А-А-А!!! Синдзи!.. Что ты… Ха-х… Ты сдавил слишком сильно, Синдзи! Это уже чересчур, я не вынесу… А-А-А-АЙ!!!
Не обращая внимания на сбивчивое трепыхание женщины и ее слабые попытки оттолкнуть его от себя, Синдзи начал самым настоящим образом жевать мягкую податливую плоть, впуская в нее зубы до той критической границы, когда кожица напрягалась, грозя треснуть, а резцы едва ли не прошивали ее насквозь, оставляя лишь тоненькую измятую прослойку. Рицко вскрикнула еще громче и попыталась отдернуть от него бедра, но это привело лишь к тому, что измученная плоть киски, зажатая в его челюсти, лишь оттянулась дальше, напрягшись так сильно, будто была готова вот-вот разорваться. Неистово забившейся от боли женщине ничего не оставалось, кроме как сползти обратно, но благодаря этому Синдзи смог вобрать в рот еще больше растянувшейся измятой плоти, расположив обе складки лепестков по обе стороны щеки и зажевав их с новой силой.
— КХА-А-А-АХ!!! Как же больно, Синдзи!!! Остановись, прошу тебя! Мга-а-акх!!!
