Спустя пять минут Синдзи бодро шагал по коридорам медкорпуска к палате №062-B. Рицко потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя и осознать заданный вопрос, а еще набраться сил для ответа, но зато в таком состоянии она совершенно не могла сформировать ни одного подозрения о цели его визита к Юки. По крайней мере, так это выглядело со стороны. И именно по этой причине Синдзи не стал набрасываться на распаленную Рицко, оставив силы для визита к девочке.
Без труда найдя нужную дверь, он сразу вошел внутрь, очутившись в по-домашнему обставленном помещении с обычной мебелью, цветами в горшках, телевизором и целым шкафом с игрушками — от совсем уж детских паровозиков до сложных моделей самолетов, причем рядом совсем не наблюдалось ни одного медицинского прибора, кроме разве что медицинского ящика у койки. Сама Юки, одетая в детскую пижаму, сидела на кровати, завернувшись в одеяло и прижимая к себе большого плюшевого бегемота, и взгляд ее, тусклый и безвольный, оставался устремленным куда-то в пустоту.
— Юки, добрый день, — мягко улыбнулся Синдзи. — Я вернулся.
Девочка наконец вздрогнула, будто ее ударила искорка тока, подняла брови и медленно перевела на Синдзи сломленный, будто прошедший сквозь ночной кошмар и с трудом вернувшийся к жизни взгляд. Глаза, остановившись на нем, задрожали, блеснули в смутно навеянном воспоминании, и по щекам ее тут же прокатились две мгновенно навернувшиеся слезинки. Ротик Юки раскрылся, издав беззвучный возглас, а на лице мелькнула тень горькой, страшной боли, и в заблестевших глазах проявился след разломленного сознания и разрывающей душу, нечеловеческой одержимости, затихшей, но так и не исчезнувшей.
— Я гляжу, ты в порядке, — заботливо продолжил Синдзи. — Помнишь меня?
Девочка после долгой паузы медленно кивнула.
— Очень хорошо, Юки. Я пришел к тебе с новостями о твоем братике.
И тут вдруг, спустя парсу секунд, в ее глазах мелькнула искорка человечности, возникшая как будто память о прошлой жизни, мимолетное чувство из самого сердца, искалеченное и забитое в самые темные глубины души.
— Братик?.. — прошептала она.
— Да, твой братик. Он уже в пути и очень скоро будет рядом с тобой.
— Братик… — еще раз повторила девочка и неожиданно вытянула уголки губ в отрешенной улыбке. — Братик едет…
— Именно, Юки. Он едет к тебе. Ты хочешь его достойно встретить?
Девочка перевела туманный взгляд на Синдзи, и в нем заблестело жуткое, исковерканное муками счастье.
— Хочу… Встретить братика… Очень…
Синдзи подошел к ее кровати, поставил на тумбу портфель и вытащил из него пенал.
— Тогда мы должны подготовиться. Тебе нужно приложить много усилий, чтобы осчастливить своего братика.
Он вытащил шприц и поднес его к девочке.
— Лекарство… — протянула она. — Больно и щекотно…
— Хорошо, что ты это понимаешь. — Синдзи наклонился и взял девочку за руку. — Ты готова? Если откажешься, я уйду.
— Я готова… — не слишком решительно, скорее даже смутно произнесла она. — Для братика… я сделаю это для него… Все что угодно…
— Какая умничка.
Синдзи задрал рукав ее пижамы, высвободив тонкую худую ручку, нежно поцеловал в плечо и, поднеся шприц, аккуратно вонзил иглу в место поцелуя.
— Ай!.. Ай-яй! Юки больно!
— Потерпи еще пару секунд.
Он ввел стимулятор, вытащил иглу и протер лежащим на тумбе ватным тампоном приподнявшийся под кожей бугорок, размешав его состав с кровью. Когда жидкость расплылась внутри, девочка вдруг задрожала, будто ее охватил озноб, и обхватила себя руками.
— Мой… мой животик… опять начал гореть… Юки страшно…
Синдзи поднялся, отошел от кровати и окинул взглядом содрогающуюся девочку с заблестевшими темно-янтарными глазами. Ее лицо начало медленно краснеть, заливаясь пунцом на щечках, дыхание потяжелело, и тело ее зашаталось.
«Всего половина дозы, что я ей вколол ранее. Может, ее еще с прошлого раза не отпустило?»
Однако через минуту приступ у Юки пошел на спад, дрожь унялась, а с ее лица исчезла болезненная тень, сменившись горячей истомой, и в глазах засиял уже знакомый огонь неясного желания, жажды, заставляющей трепетать тело и щекочущий кожу изнутри. Девочка затерла руками о тело и заелозила бедрами, и дыхание ее с тяжелого сменилось частыми короткими выдохами, заставившими ритмично вздыматься плечи и плоскую неразличимую грудь. Чтобы справиться с недостатком воздуха, ей даже пришлось приоткрыть рот, где за тоненькими губками показался кончик маленького розового язычка. Девочка подняла влажные глаза, начав тереться обхваченными себя руками о собственное тело, и с жаром в голосе зашептала:
— Опять... у Юки все защекотало внутри... Снова это чувство... приятное... Тот вкус... Юки его хочет… белый йогурт...
Синдзи улыбнулся еще шире.
— Юки, ты ведь знаешь, что нужно делать дальше?
