Та лишь слабо пикнула и со спутанным сопротивлением заверещала, когда Синдзи потащил ее в ту же дверь.
— Не надо, умоляю, нет… Синдзи… стой, прошу, Синдзи… Синдзи-и-и…
— Вперед! — он втолкнул ее в комнату, вытащил из портфеля купленную одежду и кинул вслед. — Одевайтесь, обе, живо! Хвост вставляется в попу, сами придумайте как. Даю семь минут.
Игнорируя горькие рыдания Аски и ледяной, сияющий колючим алым огнем взгляд Рей, Синдзи захлопнул дверь, подпер ее с обратной стороны стулом и вдруг замер, как вкопанный. Пока он возился с девушками, от его внимания ушел звук открываемой двери, несколько тихих шажков с мягкой поступью сапожек и беззвучный вдох ужаса.
Держась за грудь, будто в болезненном уколе сердца, на него жестким, резким, испепеляющим взглядом взирала Мисато Кацураги.
— О, Мисато-сан, — Синдзи приподнял бровь. — Как неожиданно.
— Ты... — ее голос, сухой, как шелест мертвых листьев, произносил слова, будто пронзая иглами. — Ублюдок...
Синдзи нахмурился, смерив женщину черными волчьими глазами.
— Поняли, наконец.
— Я все узнала. Что ты сделал с Аской, с Рей, с Хикари. Все. Я даже узнала о… — наконец-то ее голос дрогнул, а на глазах проступили слезы, — о… Юки… Как ты насиловал бедную девочку… я узнала обо всем! Служба Безопасности отслеживает каждый твой шаг, они наблюдают за тобой с утра до ночи, неотрывно. Я видела их отчет. В кого ты превратился?.. Ты... ты чудовище.
Ее рука, замершая у сердца, вдруг вскинулась вперед, и на Синдзи уставилось непроницаемо-черное дуло ее табельного пистолета.
— Но я остановлю тебя… Я положу этому конец, Синдзи, даже если мне придется тебя убить!
— …Я положу этому конец, Синдзи, даже если мне придется тебя убить!
Руки Мисато крепко сжимали пистолет, чье черное дуло без колебаний смотрело прямо в лицо Синдзи. Ее мышцы словно превратились в камень, а глаза источали мертвецки ледяной холод, будто уже и не принадлежали той жизнерадостной веселой и немного безрассудной, но непременно ответственной женщине, которая всегда с лаской и заботой смотрела на своих подопечных. Однако от взгляда Синдзи не ускользнула дрожь ее глаз, где за пеленой убийственного холода пробивалась болезненная мучительная горечь.
— Как все могло дойти до такого?.. — сухим и безжизненным голосом произнесла Мисато. — Когда все пошло не так? Я не знаю... я просто не могу понять... Ты уже не тот Синдзи, которого я знала.
Ее вторая рука скрылась за спиной и вернулась, держа блестящие металлические наручники.
— Надевай.
Мисато бросила их к ногам парня, не сводя с него неморгающий взгляд.
— Надевай, или я выстрелю. Живо!
Синдзи, что все по-прежнему смотрел на нее черными волчьими глазами, вдруг улыбнулся кончиками губ и пожал плечами.
— Да пожалуйста, — ставшим вдруг добродушным голосом произнес он. — Стреляйте.
— Не думай, что я блефую! — прошипела женщина. — Ты уже умер для меня, не сомневайся, я выстрелю.
— Я не сомневаюсь, Мисато-сан, — он ласково улыбнулся и развернулся к ней всем корпусом. — Я знаю, что вы выстрелите. Я знаю, что вы без колебаний нажмете на курок. Вы уже приняли решение. Так что, Мисато-сан, я вас прошу — стреляйте.
И тут впервые женщина дрогнула, будто по ее спине пробежала волна мурашек. Секундная слабость во взгляде мигом сменилась непроницаемой завесой стали, и теперь уже обе руки сжимали пистолет, и костяшка на указательном пальце побелела от напряжения.
— Вы ведь осознаете это, Мисато-сан? — Синдзи сделал шаг в ее сторону. — Причину вашей решительности.
— Даже не вздумай…
— Я всех их изнасиловал, девочек, девушек, женщин. Они моя собственность, мои питомцы, игрушки. Они уже не люди, я сломил их волю, расколол сознание, превратил их в рабынь.
Мисато заскрипела зубами, а Синдзи медленно, шаг за шагом начал приближаться к ней.
— Потому я говорю вам — ненавидьте меня.
— Заткнись.
— Презирайте меня, Мисато-сан. Злитесь на меня. Уничтожьте меня.
Женщина зажмурилась и задрожала, отчего дуло пистолета стало раскачиваться из стороны в сторону, и из глаз ее потекли слезы.
— Почему ты… — с горечью простонала она. — Почему…
— Потому что я зверь, — ласково шептал Синдзи, уже ничего не видя в непроницаемой завесе тьмы. — Я уже не человек. И я съем вас, Мисато-сан.
Его рука незаметно подхватила электрошокер, что так и остался лежать на тумбе.
«Пожалуйста, выстрели. Стреляй же, я умоляю!»
— Вы тоже принадлежите мне, все ваше тело, ваш разум и ваша душа. Но я хочу, чтобы вы — чтобы хотя бы вы — возненавидели меня настолько сильно, насколько это вообще возможно, — он приблизился к ней на расстояние вытянутой руки. — Я хочу, чтобы вы всеми фибрами души возжелали бы мне смерти. Прокляните меня, Мисато-сан, разрушьте мой образ в свой голове.
«Прошу, нажми на курок, пожалуйста…»
Женщина разомкнула заслезившиеся глаза, подняла на него скривившееся от боли лицо и тихо прошептала:
— П-Прости…
