И тут Синдзи, больше не стремясь скрываться, спрыгнул с последних ступенек на пол прямо на середину коридора. Перед его глазами возникла странная, но до боли обыкновенная картина: три на вид приятных, даже симпатичных девушки держали за руки четвертую, свалившуюся на колени и утопающую в слезах, поднеся к ее голове ножницы и уже оттянув ее длинные черные локоны. Самая главная из троицы, которая и держала инструмент, выглядела впечатляюще — высокорослая, стройная, с небольшой грудью и точеным притягательным лицом, чья и так природная красота была подчеркнута совсем взрослой косметикой: губы блестели алой краской, тени на веках подчеркивали выразительные, хищнические ярко-серые глаза, под длинными ресницами казавшиеся серебристыми, пудра с румянами сглаживали и так превосходную кожу до состояния идеального бархата, а переливающиеся черные волосы с вкраплениями серебристых локонов блестели, будто отполированный оникс. Ее восхитительную красоту сейчас омрачал разве что угрожающий агрессивный вид с наполненным презрительной яростью лицом, что так и застыло, замерев на Синдзи. Вторая девушка, самая высокая, отличалась мощным, но стройным телосложением и крайне короткой стрижкой, что выдавало в ней спортсменку, скорее всего, пловчиху. Впрочем, атлетичный вид совсем не портил приятную и даже волнующую внешность, а короткая прическа платинного оттенка наоборот подчеркивала манящее своей внутренней силой и суровостью личико. Третья казалась самой миниатюрной и слабой, но притом она отличалась безупречным стилем буквально во всем — очки в дорогой оправе с инкрустациями в виде крошечных лепестков, заколки в волосах с переливающимися стразами, сложная прическа, складывающая ее лоснящиеся пшеничные волосы в настоящее произведение искусства, дорогие браслеты-четки, модный мобильник-раскладушка с ярко-розовой вязью и переплетением узоров и камней, не говоря уже о дизайнерской одежде знаменитых брендов, что вразрез шло с правилами ношения школьной формы. Все трое, очевидно, являлись старшеклассницами и были на год старше Синдзи, соответственно, учась в третьем классе. А вот их жертва — тихая робкая девушка, содрогающаяся от горького плача на коленях и беспомощно пытающаяся вырваться из цепких лап грозного вида девушек — не представляла собой ничего примечательного. Типичная серая мышка, забитая и закомплексованная, нелюдимая, скорее всего, проводящая с книгам в библиотеке больше времени, чем с живыми людьми, и не способная на публике выдавить из себя фразы длиннее двух слов без запинки и тремора в руках. Впрочем, глядя на ее овальное объятое ужасом личико, обрамленное большими круглыми очками, на ее обыкновенные черные волосы длиной до спины и челкой, едва достающей до перепуганных залитыми слезами карих глаз, приметив черную точечку родинки под левым краешком губ, Синдзи вдруг вспомнил, где видел эту девушку.
«Черт. Это же моя одноклассница! Забыл, как ее... Ма... Маэ... Маю... Маюми! Точно ведь! Настолько незаметная, что о ее существовании я узнал лишь через месяц после перевода. Ну дела».
А приметил он ее лишь однажды, когда та, выйдя к доске по указанию учителя литературы, ужасно запинаясь выдавила из себя выученное стихотворение о любви — домашнее задание. Было так забавно наблюдать, как ее большие круглые глаза под линзами очков блестели в изничтожающем смущении, как сияли румяном ее щечки, как колыхалась в дрожащем дыхании ее большая, широкая, заметно выделяющаяся под жилеткой грудь — Синдзи отметил про себя, что, несмотря на ее незаметность, девушка отличалась своим особым обаянием.
Но вот сейчас эта самая тихоня распласталась на полу, слабым боязливым голосом сквозь плач моля о прощении, а три старшеклассницы, так и не отпустив девушку, замерли на своих местах и змеиным, источающим яд и гнев взглядом уставились на Синдзи.
— Йо, — махнул он им рукой.
— Дерьмо, — прошипела главная. — Уходим.
И троица, отбросив от себя дрожащую девушку, быстро развернулась и бегом помчалась в противоположенную сторону к выходу. Лишь та старшая, обернувшись, сверкнула яростным взглядом на Синдзи, и елейным голосом произнесла:
— Сукин ты сын. Еще получишь у меня, — после чего скрылась вслед за своими подружками.
Синдзи на прощание с улыбкой помахал им ладошкой, задумавшись на секунду — а стоит ли их догонять, но решил все же проверить, как там его одноклассница. Однако, к его глубочайшему изумлению, та уже успела подняться на ноги и с неожиданной прытью метнулась мимо него к лестнице, закрыв лицо ладонями и жалобливо вереща:
— Простите меня... простите...
Тот даже не успел опомниться, как она скрылась за лестничным пролетом.
— Эй! Ма… Май… как тебя там… Маюми! Подожди!
Он помчался вслед за ней, ориентируясь по удаляющемуся топоту ног, однако в один момент шум неожиданно исчез, и Синдзи очутился в непроницаемой тишине пустующей школы.
«Затаилась, что ли? Не может же она бегать быстрее меня».
