И тут Рей, в нерешительности закрывшая глаза, вдруг сделала незаметное движение вперед и осторожно прильнула своими тонкими губами ко рту Аски. Рыжеволоска от неожиданности распахнула глаза и громко пискнула, рефлекторно подавшись назад, но ее движение моментально пресек Синдзи обратным толчком в спину. Оцепеневшая от изумления Аска, кажется, потеряла способность шевелиться, не дыша и не моргая замерев ледяной фигурой с остекленевшим взглядом, а Рей, волнительно выгнувшись, чуть двинула подбородком и в легком воздушном, но долгом поцелуе плотно приникла к губам девушки. Прошла почти минута, пока рыжеволоска не подала признаков жизни, дрожащим тихим голоском горько простонав в протяжном плаче и мучительно прикрыв глаза, из которых по горящим пунцовым щекам пробежали две дорожки слез. И хоть Рей на лице не изъявила ни одного чувства, кроме разве что уже привычного трепетного смятения, грудь ее заколыхалась в участившемся дыхании и стала тереться о бюст Аски.
— Какие же вы у меня умнички, — наконец-то позволил себе сладкую улыбку Синдзи. — Я вас просто обожаю, девочки вы мои. Ну, раз уж начали, давайте делать по-взрослому. Используйте язык.
К его удивлению заставлять бороться со смущением и внутренним сопротивлением девушек почти не пришлось — настолько сильно их разум оказался спутан волной противоречивых чувств. Задрожавшая крупной дрожью Аска, обхваченная руками голубовласки с одной стороны и прижимаемая ладонью Синдзи с другой, ничего не могла поделать, когда язычок Рей разомкнул ее губы и проник в ротик, с легким трепетом прильнув к ее языку. Кажется, его кончик от дрожи страха и волнения зашевелился сам, ответив на ласку сбивчивым и робким движением, но уже через пару секунд сама рыжеволоска чуть высунула язычок вперед, задвигав им по губам голубовласки и заскользив по ее языку. Сгорая от стыда и унижения, прежде всего перед остатками собственной гордости и достоинства, Аска все глубже погружалась в пучину душевной боли, мучительной неловкости, с которой сокрушалась ее воля, потому что сил к сопротивлению у нее больше не оставалась. И Рей, в чьей душе осталась лишь одна бездумная покорность, вожделенное смирение и кротость, будто в забвении больше не задавалась лишними вопросами, а подчинялась своему разгорающемуся жаром телу. Обе девушки, лаская друг друга язычками в глубоком поцелуе, прижались покрепче, в возбужденно углубившемся дыхании затеребили грудками с налившимися сосочками и незаметно стали тереться бедрами в мелкой дрожи. Все то разумное, что держало их в рамках собственной личности и сохраняло волю, наконец-то рухнуло.
А Синдзи, ощущая разливающееся по венам желание, что заставляло член напрячься с новой силой, восторженно следил за страстным поцелуем девушек, их ласками и объятиями, в котором смешались остатки непреодолимого отвращения и иступленного возбуждения, жара разгоряченной и покрывшейся истомой кожи. Теряя голову в лавине будоражащих чувств, он аккуратно обхватил их слившиеся воедино тела и осторожно стал заваливать в сторону, кладя Аску на спину, а Рей плавно опуская на нее. Рыжеволоска успела заметить свое положение уже только лежа на кровати, когда голубовласка всем своим весом навалилась на нее и оплела бедра своими ногами. Попытавшись вскрикнуть, Аска лишь слабо промычала, так как Рей запустила свой язычок глубоко ей в рот и сомкнула губки, поэтому все, на что она оказалась способна — это страдальчески изогнуть брови и заплыть багровой краской от напряженного смущения.
