Два небольших, но стремительно вырвавшихся ввысь фонтанчика оранжево-багровой жижи на секунду повисли в воздухе, а потом со звуком, словно поток воды забурлил в сливном отверстии раковины, обрушились на сдувающиеся груди Рицко. Мгновение назад тяжелые плотные арбузины под натянутой до прозрачной рези кожи молочных сосудов за каких-то пару секунд исторгли из себя несколько литров LCL вместе с ошметками плоти через разорвавшиеся от чрезмерного давления дырочки сосков. Бурлящая масса опрокинулась на вздыбившуюся женщину, своим булькающим звуком заглушая ее утробный стон, моментально смыла с нее липкий слой пота и расплывшейся спермы, залившись в горло, а спустя еще секунду рев жидкости стих. Груди осунулись, впали и плюхнулись на тело двумя бесформенными мешочками с рваными комками молочных долей внутри под скрученными жировыми прослойками, увенчанные двумя растерзанными и заплывшими багровой краской шишками, что ранее представляли собой аккуратные и ровные розовые сосочки.
Пока Рицко хрипела в агонии, а ее груди под задрожавшим дыханием выплескивали из себя остатки жидкости вместе с тонкими ручейками крови, Синдзи обошел кровать, обхватил рукой катетер, что так и оставался вогнанным в ее матку, а затем резко выдернул трубку дилататора из чрева. Даже несмотря на невероятно плотную хватку шейки, туго сдавливающую колпачок внутри себя, сила рывка была столь мощной, что вырвала трубку из парализованной от электрического разряда плоти, и образовавшегося отверстия хватило, чтобы за ней наружу устремился еще один бурный поток жидкости. Рицко еще даже не успела откашляться и вдохнуть, как ее живот выплеснул из себя несколько литров прозрачного минерального раствора, залив основание кровати, и женщина сдавленно, мучительно заскулила, с каждым глотком воздуха теряя жизненные силы, однако поток изливающейся воды был слишком слаб, поэтому Синдзи со всего маху опустил ладонь на ее вздувшееся безразмерное пузо. Та мигом заглохла и захлебнулась в хрипе, когда вся бурлящая внутри ее живота масса под давлением разомкнула, наконец, отнявшееся колечко матки и вырвалась наружу сокрушительным фонтаном, едва ли не вывернув влагалище наизнанку.
А спустя еще четверть минуты в комнате воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь моросью падающих с кровати на пол капель, гудением работающей помпы, хлюпаньем порциями выплескивающейся из киски жидкости да тихим, утробным, безжизненным стоном. Сознание Рицко, надломленное до такой степени, что уже лишилось способности проваливаться в небытие, застряло где-то между пропастью безумия и омутом гремящей по всему телу агонии от боли. Ее тело пронзали частые всполохи судорог, плоть киски безостановочно сокращалась, смыкаясь и расширяясь, словно ее до сих пор било током, а изувеченная грудь учащенно поднималась и опускалась в тяжелом прерывистом дыхании, от которого не оставалось сил даже выкашлять жидкость из легких.
Синдзи медленно отсоединил аппаратуру и поставил стойки с ними на место, после чего марлевыми тряпками протер бьющееся в затухающих конвульсиях тело женщины и аккуратно наложил ватные тампоны на ее кровоточащие соски. Спустя десять минут Рицко, наконец, немного успокоилась, ее грудь перестала вздыматься с такой силой, будто каждый следующих вздох мог быть последним, а влагалище, исчерпав все силы и выдавив последние капли раствора, замерло, и тогда Синдзи осторожно приподнял ее и перенес на другую койку, где начал медленно и тщательно вытирать ее кожу от следов крови и LCL. К тому времени она уже частично потеряла сознание, закрыв глаза и перестав осознавать окружающую реальность, однако реагируя на физическое воздействие — когда он прикасался к израненным грудям, те начинали мелко дергаться, словно в нервном тике. Вид их и впрямь производил гнетущее впечатление: лишившись своей округлой объемной формы, они превратились в мятый комок плоти, скрученный и скомканный изнутри и бугристый на ощупь, а сами соски стали похожи на две разорванные дырочки, бесформенные и отекшие.
— Акаги-сан, я поражаюсь, на что вы готовы идти ради наслаждения, — с каменной маской на онемевшем лице мягко произнес Синдзи, обматывая ее грудь бинтом вдоль всего тела. — Ваша смелость послужит отличным примером.
Прошло еще полчаса, когда он вытер все ее тело и закончил накладывать повязки. Сквозь ее покрывшуюся мурашками кожу чувствовался постепенно успокаивающийся ритм сердца, дрожь в дыхании делалась все слабее, а глаза, испуганно подергивающиеся под полузакрытыми веками, наконец, затихли. Однако, когда Синдзи сходил за сухим комплектом постельного белья и вернулся к женщине, он с удивлением обнаружил ее слабый тусклый взгляд, вместо спасительного сна с трудом держащийся в сознании и словно в тяжелой муке скользящий по его лицу. Вздохнув, тот расстелил простыню и накрыл одеялом Рицко, а затем, усевшись рядом с ней, взял ее обессилено повисшую руку и начал ее слабо поглаживать.
