— Стой… — тот задергался, со все большим ужасом взирая на играющуюся его детородным органом сестру, с каждой секундой погружающуюся в омут какого-то дикого, неосмысленного и нечеловеческого возбуждения, напоминая уже охваченное зовом инстинкта животное. — Подожди, Юки!.. Очнись! Не делай этого, я прошу! Перестань, я тебе говорю!
Однако девочка, размяв член своими тонкими пальчиками и взглянув на него с выражением безумного необузданного восторга, оголила его головку и вдруг резко заглотила в рот, начав сосать так сильно, что ее щечки впадали от давления, и попутно неистово задвигала головой с забившимся язычком.
— НЕТ!!! Хватит!!! Прекрати, Юки, я прошу тебя! Прошу!.. Юки… — голос Тодзи с каждым движением головки девочки становился все надрывнее и отчаяннее, наполняясь горечью с такой силой, что уже спустя пару минут он уже больше не мог выдавить ни слова, сорвавшись на один протяжный изничтожающий душу плач.
А девочка все продолжала сосать его уже целиком отвердевший член, чавкая и хлюпая, довольно причмокивая и вбирая ствол глубоко в горло, давясь на секунду, а потом со все большей радостью продолжая облизывать головку. Только глаза ее, в отличие от фонтанирующего на лице восторга, оставались все такими же пустыми и безжизненными, и единственное, что в них изменилось — это пришедший, наконец, покой на растерзанном сердце.
Через пять минут бурного минета рыдающий и захлебывающийся в соплях Тодзи, корчась не столько от пронзающей тело боли, сколько от творившегося прямо на его глазах ужаса, осознания, что его девственность прямо сейчас забирает собственная разбитая и утратившая эту детскую чистоту и невинность малолетняя сестра, вдруг резко и против воли кончил, закачав в рот Юки мощную порцию спермы, которая мгновенно выплеснулась из ее носа и, из-за навернувшегося кашля, стала разбрызгиваться по лицу. Однако девочку это ничуть не смутило, она, смеясь и играясь вязкими нитями между пальчиками, слизала с себя семя и продолжила ласку члена ртом, через минуту вернув ему былую твердость. Тодзи уже не мог найти в себе силы для мольбы, видя, что не способен больше достучаться до потерявшей рассудок сестры, и он лишь рыдал и скулил, а Юки, очистив его пенис язычком, приподнялась, раздвинула ноги и стала медленно наседать бедрами на поднявшийся столб, плавно погружая его в свою покрасневшую, слегка разбухшую и взмокшую киску, а затем с ускоряющимся ритмом начала подпрыгивать на нем, вонзая все глубже в юную, тонкую и тугую плоть, упоенно что-то закричав, высунув язык и со стоном глубоко задышав в экстазе.
— Прощай, — тихо произнес Синдзи, не сомневаясь, что его друг уже не сможет ничего услышать за собственным криком и стоном сестры, так что затем он поправил сумку на плече и направился к выходу, оставив развлекающуюся парочку наедине.
Покидая палату, Синдзи все еще смутно ощущал крик в душе, словно вопль Тодзи так и повис в его ушах, наполняя сердце тоской, хотя, наверное, грусть шла лишь из-за того, что они больше никогда не увидятся, и Синдзи у выхода на поверхность, обернувшись, все же позволил себе печальную улыбку, закрыв увлажнившиеся глаза, просто потому, что будет скучать. И ему нужно было провести черту, чтобы, собравшись с мыслями и отбросив все сомнения, отправиться к следующей цели.
А найти ее не составило проблем, благодаря документам в кабинете доктора Акаги. Синдзи даже не пришлось ждать — он еще издалека увидел одиноко прохаживающуюся по лужайке девушку, которую сопровождал весело скачущий вокруг и играющийся светлошерстый лабрадор. Здоровый пес с недлинной лоснящейся палевой шерстью задорно пытался вырвать у хозяйки ошейник, но та не обращала на него внимания, погруженная в себя продолжая брести куда-то по тропинке среди сочной зеленый травы.
Синдзи хмыкнул и направился к ней. Собака, приметив неспешно приближающегося человека, метнулась в его сторону, однако Синдзи даже не успел напрячься — судя по восторженной морде и горящим молодецкой энергией глазам, пес отличался крайне дружелюбным характером, и теперь, пытаясь буквально запрыгнуть ему на руки и облизать лицо, бешено махая хвостом, скакал у ног. Улыбнувшись, Синдзи потрепал его за гриву, и тут, наконец, хозяйка обратила внимание на пропажу своего пса.
— Макс? — крикнула, она, разворачиваясь и осматриваясь из стороны в сторону. — Макс, куда ты…
И тут ее взгляд замер, увидев Синдзи. Девушка остолбенела, ее рот отворился, колени тут же безудержно затряслись, а из-под юбки по обнаженным дрожащим бедрам заструилась золотистая жидкость, промочив носки и залившись в ботинки.
— Здравствуй, Хикари, — бодро поприветствовал ее Синдзи. — Вот я и пришел. Есть времечко, нам поговорить надо?
— Нет… — пропищала она с округлившимися от ужаса глазами, прикрыв рот ладонью и, не удержав равновесие, плюхнувшись на землю. — Только не это… Боже, нет… М-Макс… Макс, фас!.. Взять его, Макс!
Однако лабрадор, радостно залаяв, только еще сильнее замотал хвостом и стал запрыгивать на плечи нагнувшемуся Синдзи, облизывая его лицо.
