Дверь легко открылась, и собака тут же юркнула внутрь, побежав в сторону кухни. Синдзи медленно осмотрелся и с грустью вздохнул — несмотря на небогатое убранство и практически полное отсутствие каких бы то ни было декоративных элементов интерьера, одни голые стены и скудная, сугубо функциональная обстановка, внутри дом выглядел просто чудесно. Пара шкафчиков, зеркало, коврик, полка для обуви, стол в центре, недорогие деревянные табуреты, чуть далее гостиная с диваном и пуфиками по центру, телевизор — ни о какой роскоши не могло идти и речи, но притом все выглядело по-домашнему уютно и комфортно. Синдзи, который на своей памяти жил лишь в крошечных комнатах тесных квартир, жилище старосты показалось настоящим особняком, красивым, просторным и невероятно восхитительным, пусть и слегка пустоватым. А когда в дальнем конце гостиной вдоль огромного окна во всю стену он обнаружил целую рассаду гераней, сияющих своими небольшими пестро-лиловыми цветочками над зеленым ковром листьев, создавая впечатление крошечного садика, у него натурально перехватило дух.
— Ничего себе… Слушай, не против, если я у тебя поживу немного?
Хикари вскинула голову, ошарашено уставившись на Синдзи перепуганным взглядом, но тот в ответ широко улыбнулся.
— Шучу, шучу. Знаю, что нельзя. Но дом и впрямь чудесный. Сразу видно, на большую семью.
Девушка раскрыла рот, собираясь что-то сказать, но вспыхнувший страх в глазах заставил ее запнуться и втянуть голову в плечи.
— Ладно, пойдем, поболтаем.
Синдзи протащил ее в гостиную, не слишком любезно плюхнул на диван а сам уселся напротив в кресло. В отражении зеркала сбоку мелькнуло его лицо: покрытое несколькими глубокими шрамами, местами украшенное отеками, местами залепленное пластырями, и он недовольно скривился. Вид у него в самом деле был устрашающе-отталкивающий.
— Ну, и что ты сказала Тодзи? — начал Синдзи, однако девушка ничего не ответила и лишь сжалась еще сильнее, балансируя между грызущем чувством вины и страха. — Не молчи, я могу вытянуть из тебя информацию разными путями.
Хикари, не поднимая головы, нервно обхватила ладони и стала слегка покачиваться, напрягшись и, похоже, вновь тихо зарыдав.
— Если ты боишься наказания, но это бессмысленно. Накажу я тебя в любом случае, вот только твоя дальнейшая судьба зависит от того, что ты сейчас скажешь. Хотя в любом случае Тодзи сейчас гораздо тяжелее, держи это в уме.
Задрожав в мелких натужных всхлипываниях, Хикари почти неслышно горько застонала и пропищала:
— Ч-Что с ним?..
Синдзи прищурился, смерив девушку острым холодным взглядом, но затем хмыкнул и откинулся на спинку кресла.
— Мы с ним поконфликтовали о разном. Он избил меня, я бросил его под машину. У Тодзи сломано все, что только можно, и он, по-моему, уже не жилец. Танцевать на выпускном точно не сможет.
Глубокие темно-карие глаза Хикари округлились, налившись слезами, а затем она рухнула на собственные колени и безудержно расплакалась.
— Ну-ну, староста, не убивайся так. Самое худшее еще не случилось. Так что ты ему сказала?
Девушка все продолжала рыдать, согнувшись и уткнув лицо в колени, но через некоторое время смогла совладать с собой, притихнув, и с дрожью в голосе произнести:
— Ничего… клянусь, ничего… Он уже все знал, когда пришел ко мне… Стал расспрашивать… Я не хотела ему рассказывать, но не удержалась и расплакалась… И он все понял. Но я ему ничего не рассказывала, это правда!
Выкрикнув последнюю фразу с ноткой отчаянья и вперив боязливо дрожащие глаза в Синдзи, Хикари выпрямилась, приложив ладошки к груди, и замерла. А тот еще некоторое время продолжал сверлить ее черным колючим взглядом, но затем вдруг развел руки в сторону, улыбнулся и спокойным голосом произнес:
— Я верю тебе. Видишь, это было просто. Но на самом деле я к тебе не за этим пришел. — Он приподнялся. — У меня сегодня выдался непростой день, и так уж получилось, что привести себя в порядок я не успел. Надо, чтобы мне кто-то помог. Так что, Хикари-тян, если тебе не сложно — раздевайся.
Та раскрыла рот во все больше накатывающем ужасе, вытянулась и начала буквально утопать в засочившихся из остекленевших глаз слезах.
— Нет… — прошептали ее горько скривившиеся губы. — Только не снова…
— Ну что ты, Хикари-тян. Я просто не успел помыться после одного приключения — возьмешь свой член в свой красивый ротик, очистишь его, и все будет в порядке.
Девушка зажмурилась, сжалась, обхватив себя руками, и мелко затряслась, все повторяя: «Нет… нет… нет…»
— Да ла-а-адно тебе. Это же элементарно. Разденься, отсоси и будь свободна. — Синдзи недоуменно всплеснул руками. — У тебя же не должно быть всяких предрассудков из-за того, что член побывал в чужой попке и киске, ты уже взрослая девочка. Делов-то на пять-десять минут, никаких затрат с твоей стороны. Даже Рей-тян и Аска-тян столь долго и упорно не ломались.
С кухни вернулся Макс, своим жалостливо-заискивающим видом намекая, что ему до сих пор так никто и не насыпал еды, а Синдзи все продолжал возвышаться над трясущейся и жалобно поскуливающей девушкой.
