— Ну-ну, какой славный пес. Отличная собака, бодрая и энергичная, ух, — Синдзи еще немного посюсюкался с ним, а затем поднялся и, глядя собаку по голове, сказал: — Поднимайся, Хикари, у меня к тебе длинный разговор. Это очень, очень важно.
— Ф-Фас… Макс… пожалуйста… убей его… — Хикари проскулила последние слова, не выдержав нахлынувшего ужаса и отчаянно зарыдав. — Прошу тебя…
— Вставай, Хикари. Макс слишком умный, чтобы нападать на меня. И Макс понимает, что его ожидает нечто приятное.
Синдзи присел на корточки и стал мять плотные висящие щеки радостно перебирающей лапами и учащенно дышащей собаки.
— Правда, Макс? Ты ведь поможешь мне? Ты же у нас умничка, отличный парень. Просто отличный.
Синдзи терпеливо смотрел, как рыдала бывшая староста Хикари Хораки, в судорожных всхлипываниях закрывшая лицо руками и медленно отползающая от него по траве, и спокойно гладил пса по голове. Тот игриво вилял хвостом, учащенно дышал и бросал на хозяйку призывной взгляд, будто недоумевая, почему она не присоединяется к общей радости.
— Уходи прочь… — раздавались сквозь хныканье прерывистые стоны девушки. — Только не опять… Я не хочу больше об этом вспоминать.
— О-хо-хо… — вздохнул Синдзи и кивнул на ее ноги. — Описалась вся. Тебе надо домой поскорее, а то не эстетично как-то выглядит.
Хикари на мгновение замерла, подняв на него свои красные, полные ужаса глаза, а затем с горечью и отчаяньем тихо заскулила в плаче, но тут пес, восторженно гавкнув, будто подхватив, подпрыгнул к ней и стал сосредоточенно обнюхивать ее бедра.
— Макс… Милый… помоги мне…
Собака, услышав свое имя, забила хвостом по бокам и полезла целоваться, пытаясь дотянуться влажным языком до заплывшего лица дрожащей от страха девушки и слизнуть с них слезы. Со стороны это выглядело настолько комично и причудливо, что Синдзи не удержался от вырвавшегося хохотка — староста, трясущаяся в панике и отчаянии со смертельным ужасом в глазах, и ее верный пес, задорно крутящийся возле хозяйки, составляли какой-то фантасмагорический дуэт, достойный самой безумной комедии абсурда. Особенно если учесть, отчего тряслась девушка и что довело ее до подобного состояния.
— Ну и долго еще вы оба будете, кхм, поскуливать? Время теряется, а тебе, Хикари, это может поперек выйти. Вставай, или начнем прямо здесь.
— Нет!.. — сжалась она в клубок, окончательно свалившись на землю, и закрывшись руками под мельтешащей перед ней слюнявой мордой лабрадора.
— Вставай, — повторил Синдзи ледяным тоном, прищурив глаза. — Ты хочешь, чтобы я тебя за волосы тащил? Пошли давай, нам нужно поговорить о Тодзи. Он в больнице сейчас.
Девушка, спустя секунду осмыслив, наконец, последнюю фразу, перестала подрагивать во всхлипах, медленно перевела на него округлившиеся глаза и буквально обледенела. Ее почти что пустые глаза вдруг наполнились глубокой пронзающей тревогой, которая сумела даже подавить болезненный ужас, и губы невольно едва слышно повторили:
— Тодзи…
«Ну, точно. Как я и думал».
Синдзи без слов подошел к вдруг погрузившейся в себя Хикари, уже успевшей уйти в прострацию, резко приподнял за руку и потянул за собой к ее дому.
— Макс, идем, — бросил он озадаченно повернувшему голову на бок псу.
Девушка практически не сопротивлялась, плетясь рядом с направленным к земле лицом и едва не падая через шаг, поддерживаемая лишь обхватившей ее рукой Синдзи. Тот не мог не обратить внимания по пути, сколь хрупкой сделалась Хикари, даже не столько похудела, сколько истощилась, стала легкой и квелой, почти невесомой, что, казалось, она могла переломиться, словно хворостинка, от одного неосторожного движения. Но главное — она ощущалась совершенно обессиленной и притом крайне напряженной, скованной, обреченно податливой.
Запустив руку в карман ее шафранового платья, Синдзи нащупал ключи и слегка затормозил. Девушка ощутимо дрожала и беззвучно плакала, не поднимая на него головы и слабо цепляясь за руку, словно сопротивляясь, причем уже без всякой надежды, и от этого вида в груди будто начала разливаться кислота, заставляя все внутри съеживаться и гореть. Сжав зубы, Синдзи рванул к себе Хикари, слегка приобняв ее, достал ключи и окинул взглядом широкий проспект с рядом высоких фонарей в поисках нужного адреса.
— Ого, — присвистнул он. — Двухэтажный дом. Я о таком только мечтать мог.
— У м-меня родители д-дома… — запинаясь, произнесла она.
— Нет у тебя никаких родителей. Дома. Идем.
