Однако увидеть этот момент Синдзи не смог. Спиной ощутив приближающееся движение, он только успел развернуться, как сразу же встретился с нагнавшей его, запущенной в полет металлистом битой. Тяжелый кусок алюминия на немыслимой скорости по крутящейся траектории влетел прямо в корпус, и Синдзи успел лишь слегка приподнять локоть, чтобы массивный торец не проломил ему череп. Основной удар орудия пришелся на локоть — металлический вал с глухим стуком легко вмял плоть и впечатался в кость, за долю секунды порвав сосуды и образовав огромную темно-синюю гематому. От вспышки острой боли Синдзи даже не смог осознать, вскрикнул ли он в тот момент или нет, потому что рукоять биты, сделав обратный кувырок, встретилась с его челюстью и едва не отправила в нокаут, затмив сознание россыпью раздражающих искр. Левая рука, на которую пришел основной удар, из-за пережатого нерва онемела моментально, отозвавшись покалыванием в кончиках пальцев, и, видимо, только это спасло он нестерпимой боли в локте и позволило Синдзи сосредоточиться и сконцентрироваться на приближающейся к нему тени. Он не мог разглядеть, кто или что это было, но, не взирая на горящую челюсть, которая, судя по жутким ощущениям, кажется, треснула на части, вскинул пистолет и выстрелил в фигуру прямо перед собой.
А когда вспышка пламени развеяла дребезжащую пелену, он вдруг обнаружил, что прямо перед ним, держась за ногу, заревел тот самый металлист, что ранее орошал расплавленной пластмассой гениталии девушек. Его бедро сейчас обильно заливалось темной кровью по распоротой штанине джинсов, и парень едва держался на ногах, с отчаянным воплем судорожно пытаясь остановить кровотечение и балансируя на другой ноге, но вскоре не удержавшись и рухнув на пол.
Забыв про него, Синдзи инстинктивно откатился в сторону, с шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы от ноющей боли в руке, и развернул пистолет в сторону, с которой, как он помнил, должен был появиться следующий гопник.
Вот только там никого не оказалось — резко прояснившийся взгляд и утихомирившаяся боль в челюсти, с которой, похоже, все оказалось не столь плохо, как казалось, помешали ему почувствовать опасность со спины. Лишь в последнюю секунду он расслышал свист ветра от приближающегося объекта, что буквально спасло ему жизнь — немыслимо тяжелый предмет, похожий на шпалу, ухнул по спине вместо головы благодаря вовремя распрямленному телу. Впрочем, даже так Синдзи, сорвав дыхание, отлетел вперед и едва не потерял сознание от новой вспышки боли, теперь пронзившей весь позвоночник, и нестерпимой тяжести в груди, от которой тело будто наполнилось свинцом и отказалось повиноваться. Лишь только предчувствие скорой смерти и игнорирование тех возможных травм, той муки и боли, что его ожидали после подобного обращения с собственным телом, сквозь алую завесу перед глазами позволили разглядеть две фигуры, уже занесшие ножи для финального удара, и сделать немыслимый кульбит в их сторону, прямо под руки. И только такой безумный поступок дал ему несколько спасительных секунд, чтобы подняться на ноги прямо перед ошарашенными подобной наглостью гопниками и поднять пистолет, потяжелевший, кажется, раз в десять.
Однако глаза, в отличие от тела, не поспели за отчаянным маневром и не смогли сфокусироваться на фигурах, и следующий выстрел — слишком поспешный и сделанный скорее на удачу — лишь скользнул по налитому стальной твердостью бицепсу качка, не причинив тому особого вреда.
«Пятеро на три пули», — торжественно съязвил голос в голове, и в этот момент Синдзи ощутил, как ледяное острие ножа, рассекая плоть, погрузилось ему в спину, а спереди к груди уже приближался второй клинок — тот самый огромный армейский тесак качка. Немыслимая волна дикого ужаса нахлынула на Синдзи, даже не столько от сильной боли в спине, сколько от чувства собственной беспомощности и приближающейся кончины, глупой и бесполезной.
И объявшее его отчаяние едва не затмило единственно важную мысль холодного разума, сигнализирующую, что нож в спине не пропорол плоть до середины груди, а, из-за невыгодной позиции направляемый гопником вертикально и вполсилы, застрял между ребер, лишь разрезав мышцы и слегка проколов грудную клетку. А рука качка, хоть выстрел лишь слегка порезал ей кожу, все-таки дрогнула и сместилась с траектории движения, и его клинок вместо горла прочертил глубокою полосу от основания шеи до плеча, срезав рубашку с кожей, но, все-таки, не нанеся смертельной раны. И Синдзи, сам не понимая, как его тело еще было способно работать и почему боль ощущалась все слабее, благодаря собственной крови, сделавшей кожу скользкой, легко улизнул из хватки лысого здоровяка, оставив в его руки обрывок рубашки, нырнул под его же бок и со всей силы ухнул рукоятью пистолета по затылку.
