Блондин забил членом в ее анусе, легко преодолев сопротивление узкой плоти, и налег сам сверху, начав вталкивать ствол глубоко в кишечник через сомкнутые бедра девушки, чей крик быстро затих, когда воздух в груди кончился. Она притихла, лишь залившись горькими слезами, и под ударами мужчины подергивалась, сжав зубы и болезненно поскуливая от каждого его толчка. Пальчики ее сжались в кулаки, голова вжалась в приподнятые, держащиеся на одних локтях плечи, сморщенное личико исказила страдальческая гримаса даже не столько от раздирающих ощущений в попке, сколько от опустошения и ужаса в душе, от чувства беспомощности и невыносимого осознания, что Синдзи, которого она так отчаянно звала, на кого надеялась, за кем столь преданно и самоотрешенно следовала, не сможет ей помочь.
Но Синдзи все слышал. Он видел каждый момент сокрушенных страданий Аски, слышал каждый ее слезный стон, ее жалобную мольбу, всхлипы и надрывной плач. Он смотрел прямо в ее затекшие голубые глаза, дрожащие от боли, померкшие от невыносимого опустошения в душе, от рвущегося в агонии сердца, смотрел на ее сжавшееся лицо, ее испачкавшиеся грязью рыжие волосы и ничего не делал. Тело практически не подчинялось — руки не могли даже подняться, ноги лишь слабо шевелились по земле, грудь при каждом вдохе распирало жуткой резью, от которой хотелось разразиться кашлем, а голова едва держалась, чтобы не треснуть.
Но Синдзи не шевелился и потому, что Аска с почти что отчаявшейся надеждой все еще бросала на него умоляющие взгляды. Она видела, что он еще был жив, она просто не могла представить обратное, и даже разрываемая под жесткими толчками блондина, сотрясаемая его членом в своем ануса, она все еще ждала его, своего спасителя. И поэтому Синдзи ничего не делал. Только лишь смотрел, видя даже не столько измученную придавленную и насилуемую рыжеволосую девушку, сколько бездонную черную бездну, которую так давно ждал. Она была уже на расстоянии вытянутой руки, сладко маня и зовя к себе.
«
«Нытик».
Аска пронзительно вскрикнула и, зарыв напряженно скривившиеся пальчики в землю, уткнулась искаженным болью и отчаянием лицом в пол. Синдзи слабо пошевелил ногой. В метре от него лежал неосторожно брошенный блондином пистолет. Хребет вспыхнул острой болью, отчего взгляд едва не потух, но Синдзи прикусил язык, чтобы не закричать во весь голос, прерывисто выдохнул, выплеснув из носа вновь пошедшую кровь, и продолжил движение бедром. Занятый насилием Аски гопник не обращал на него никакого внимания, а сама рыжеволоска очень кстати с тяжелым сдавленным стоном опрокинула голову к земле — увидь она, что Синдзи начал шевелиться, могла бы ненароком что-нибудь воскликнуть и привлечь внимание блондина.
Несколько мучительных секунд ушло на то, чтобы вывернуть ногу в неестественное положение и сорвать позвоночник в невыносимую резь, однако, уже когда разум затрещал и зашатался на грани пропасти от боли, ступня подцепила рукоять оружия и подтолкнула пистолет чуть поближе к телу. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы он смог немного сползти вниз и дотянуться до него все еще работающим мизинцем левой руки. Спустя несколько десятков секунд возни, наполненных тяжелым напряжением избитого тела и горьких криков девушки, Синдзи удалось притянуть пистолет к бедру и нажатием указательного пальца выбросить магазин. Однако далее нужно было достать патрон, и тут стало действительно плохо. Практически несгибаемая в локте отбитая левая рука, ватная и тяжелая, с трудом подтянулась и заползла в карман, хотя к этому моменту Синдзи уже готов был взвыть. Глаза сами по себе заслезились от боли, дыхание сорвалось и из груди донеслось сиплое пыхтение, конечности задрожали, и мозг заполнила бешено кричащая мысль, чтобы он бросил это пустое занятие, дал отдых измотанному телу и плюнул бы на все мирские заботы. Пока его пальцы просовывались сквозь складки одежды, нащупывая патрон, Синдзи уже натужно скулил вполголоса, надеясь, что его голос не будет слышан за мучительными стонами Аски.
