И тут Ангел над ним вдруг взорвался, распавшись на сотню мелких черных шариков, каждый радиусом с метр, и за долю секунды все они вдруг выстроились в объемную кристаллическую решетку, создав фигуру размером с несколько кварталов.
«О, черт. И который атаковать?»
— Синдзи, снизу!
Он едва успел понять, что произошло дальше. Краем глаза успел заметить лишь, что тень под ним, даже несмотря на распавшегося Ангела, так и не исчезла. И тут же он почувствовал, как проваливается в пропасть. Рефлексы сработали быстрее сознания, Ева, подчиняясь едва возникшим нервным импульсам, сама отскочила в сторону, используя для опоры крышу погружающегося во тьму здания. В прыжке оказавшись вне тени, Синдзи смог различить лишь черное пустое пространство под собой — все, что осталось от улицы и блоков зданий, как вдруг маленькие шары в небе вдруг рухнули вниз, слившись в однородную массу и угодив точно в черную тень, и тут же из нее выплыл огромный черный шар, такой же, что распался минутой ранее. Тень медленно поползла в сторону Евы.
«Опять?! — он нервно сглотнул. — Я… я не знаю, что делать».
— Беги!!! — взревела Мисато по радио.
Тень плыла прямо к нему, оставляя плоскую и гладкую, как лед, бороздку и двигаясь в противоположенную сторону от приближающихся синего и красного Евангелионов.
«Либо я, либо они… Некуда бежать».
Он был в достаточной близости, чтобы допрыгнуть до той черной хреновины. Синдзи приготовился.
— Стой! — голос Мисато звучал все дальше и дальше.
В черноте сферы вдруг проступил еле различимый белый контур глаза. И тут вдруг тень взмыла в воздух, проглотив шар и свернувшись в удивительной по красоте фигуре — фрактале, состоящем из погружаемых друг в друга самокопирующихся сфер.
— Исчез?.. — выдохнул ошарашенный Синдзи. — Это конец?
Город замер в абсолютной тишине.
— Излучение в синем!!!
Большего Синдзи осознать не успел. Нечто выросло прямо перед ним — еще один черный шар, но теперь не идеальной сферической формы, а вытянутый, рельефный, по форме напоминающий бутон цветка, и четыре гигантских лепестка схлопнулись вокруг него, окутав Еву непроницаемой тьмой. Тут же вспыхнул счетчик заряда батареи, просигнализировав об обрыве кабеля, датчики, словно обезумев, выдали невозможные показатели, LCL в капсуле закрутилось в вихре, и только сейчас Синдзи осознал, что оказался проглоченным Ангелом.
— Нет! — выкрикнул он, вцепившись в рукояти. — Нет!!!
Ева падала куда-то в черноту небытия, проваливаясь с бешеной скоростью, аппаратура, перегрузившись, отключилась, и Синдзи, не слыша собственного крика, оказался во тьме.
Он не помнил, сколько уже прошло времени с момента провала, но вокруг абсолютно ничего не поменялось. Ева перешла в аварийный режим, отключив все приборы и экраны, что, впрочем, только помогло — вместо зловещей тьмы вокруг Синдзи мог видеть только слабо освещенные стенки капсулы. Чувство падения не исчезло, но оно оказалось иллюзорным — плюнув для проверки, Синдзи с тоской следил за комком слюны, которая по всем законам гравитации утонула на дне капсулы. Пережитый ужас от поглощения хоть и не исчез окончательно, но уже не так сильно буравил голову, пульс нормализовался, паника сошла на нет, и он даже смог подсчитать, что в аварийном режиме Ева проживет еще часов 8, а сам он, без еды и воды, но зато в луже какой-то оранжевой мочи, примерно дня два. Учитывая, что с утра не позавтракал, скорее всего, и того меньше. Однако вместо безудержного страха сейчас его душу терзало одно лишь уныние.
— Переспать с четырьмя лучшими девушками, что я видел в жизни, и вот так загнуться в какой-то дыре — у судьбы точно есть чувство юмора.
Слушая свой голос в капсуле, в котором даже эхо не раздавалось, он почему-то успокаивался. Синдзи нервно хохотнул.
— Скука может считаться смертельной пыткой?
Ему никто не ответил.
— Понятно.
От нечего делать он пересчитал все заклепки на кресле и перебрал в памяти все слова, начинающиеся на слог «си». Потом стал барабанить пальцами какой-то мотивчик, бубня его под нос, и, окончательно погрузившись в песню, стал подпевать сам себе:
— На-а на на на-на на-на-а, на-на на на-а, хей, Джуд.
Слов он не знал, смутно помнил лишь эту сточку той песни, что так любил ставить его учитель на старом проигрывателе виниловых пластинок, но горланить бессмысленный текст и впрямь оказалось весело. По-крайней мере, помогало забыть о том бедственном положении, в котором он оказался.
Впрочем, спустя длительный промежуток времени, когда горло окончательно сорвалось, а строчка выжглась в его мозгу и теперь звучала в голове сама по себе, Синдзи вздохнул и подавленно откинулся на спинку кресла. Прошел уже где-то час, а может и больше, он окончательно потерял счет времени, ничего не происходило, и на душе заныли первые нотки отчаяния.
— Это идиотизм. Почему меня нельзя было убить сразу? Потому что мне тут даже нечем вскрыть себе вены?
Хотя он вспомнил легенду, как в древности попавшие в плен войны откусывали себе язык и захлебывались в крови.
«Не, чушь. Все равно не получится».
