Он вновь вздохнул и закрыл глаза. Аска, Рей, Мисато… как они там? Наверное, обрадовались. Нет, разумеется, не так, это было бы слишком черство, они без сомнений переживают сейчас, нервничают, но возможно ли, что где-то в глубине души они обрадовались? Синдзи не смог ответить на этот вопрос.
— Я и вправду такой урод? — мысль почему-то показалась забавной, хоть и горькой. — Да, наверное. Не потому, что делал с ними все эти ужасные вещи, а потому, что так спокойно к этому отношусь. Чего же я хочу на самом деле?
«Чего ты хочешь?» — спросил голос в голове.
— Я хочу таблеток.
Синдзи открыл глаза и взял пузырек с пилюлями, проплывающий мимо него в жиже LCL.
— Очень вовремя. Наверное, выпал из багажного отделения. Эти таблетки почему-то мне сильно помогают. Не успокаивают, наоборот, будоражат, но придают какой-то нечеловеческой воли, звериной решительности. Они наполняют меня силой, желанием… хм, нет, не жить, но чувствовать жизнь. Именно в эти моменты я осознаю, что чего-то стою. Что? Нет, это не наркотик, какие-то витамины не могут развить психологическую зависимость, а уж тем более влиять на психику. Не говори ерунды.
Он проглотил пару пилюль.
Синдзи открыл глаза и обнаружил перед собой Аску, Рей и Хикари, слившихся в страстной оргии. Они жадно лизали тела друг друга, ласкали груди и гениталии, целовались, терлись, истекали, стонали, кричали, наслаждались, дрожали в экстазе, кончали и снова лизали тела друг друга, но только лиц их не было видно.
— Прозвучит странно, но я никогда не хотел этого. Почему-то. Эти цвета лучше не смешивать, иначе получится…
Синдзи открыл глаза и увидел, что находится на кладбище, вместе с отцом, оба одетые в черные похоронные костюмы.
— Он меня не привлекает. Совершенно. Я ничего к нему не чувствую. Его мысли всегда в тумане, кажется, что он думает о чем-то своем. Он спал с Рей. Зачем? Я… точно, надо не забыть спросить. И вообще, чего мы такие грустные?
Синдзи открыл глаза и увидел перед собой Тодзи, разбивающего ему лицо своим крепким кулачищем. Глаза его горели яростью.
— Это может стать проблемой. Но я никогда не желал ему зла. Глядя на него, я чувствую лишь тревогу. Беспричинно. Это несправедливо…
Синдзи открыл глаза и обнаружил себя рядом с Рей в ее комнате. Девушка прижала его к своему обнаженному телу, одной рукой подставив грудь к лицу, а другой ласково гладив по его животу, и притом задорно хихикая. Волосы ее почему-то были темными.
— Я… Мне страшно. Что-то произошло. Тело зудит, невыносимо. Жарко. Я задыхаюсь. Что-то случилось, недавно, я чувствую тревогу, я не могу ее контролировать! Я боюсь! Прекратите! Хватит! Довольно!!! Что, черт побери, здесь происходит?!
Синдзи открыл глаза и обнаружил себя в своей постели. За окном была ночь. Рядом, под одним с ним одеялом, лежала Аска, ее трясло, будто от озноба, и она тихо всхлипывала, болезненно, мучительно, сдавленно, она что-то шептала. Синдзи, проснувшись, похолодел, что-то будто сцепило его в груди, сковав тело. Аска в шепоте произносила его имя, с горечью, разъедающей душу, со страданием, с мольбой.
— Синдзи… — ее голос утопал в слезах. — Синдзи… Синдзи…
Он будто онемел и только робко положил руку ей на плечо. Девушка вздрогнула, как тростинка под порывом ветра.
— Си… — голос просел в стоне горечи.
— Не плачь… — прошептал он. — Все образуется.
— Почему… Почему ты такой?..
— …
— Когда ты стал таким?.. Таким жестоким? Таким сильным?..
— Аска, не надо…
— Оно болит… Я чувствую, как сердце кровоточит, я не могу больше, Синдзи… Это больно, невыносимо, пусть все это прекратится, пожалуйста…
— …
— Я презираю себя, потому что во мне больше не осталось ничего… Я больше ни на что не способна, я не могу так… Синдзи… Ты причиняешь мне боль, мучаешь меня, терзаешь, а у меня даже не хватает сил, чтобы убежать…
— Я смогу защитить тебя, обещаю.
— Это жестоко… Синдзи… Ты стал… непоколебимым… решительным. Ты смог доказать, что ты мужчина… Овладел мною, раз за разом, причиняя мне боль и… и… еще и еще… Ты разрушил мою жизнь, ты растоптал мою невинность, мою ненависть, всю меня, всю эту грязь и одиночество, гнев ярость и злобу, ты взял меня, поглотил меня, ты стал моим… моим…
— Аска…
— …моим Адамом… и это причиняет еще большую боль, заставляя выворачиваться наизнанку, плакать, мучить себя, потому что ты причина всего, ты в центре, Синдзи, в центре моего существа, в моем сердце, ты то единственное, что еще держит меня, что терзает, что не дает уснуть, успокоиться, смириться… потому что…
— …
— Потому что… Синдзи… Я… Я тебя…
Синдзи открыл глаза и с ужасом обнаружил себя в капсуле отключенного Евангелиона. Жижа LCL уже превратилась в какую-то болотную муть, сквозь которую едва различались стенки капсулы. Вокруг медленно парили мелкие частицы, осадок и прочая мерзость. Пахло кровью.
— Нет! — Синдзи затрясло. — Это неправда!
Под комбинезоном кожу нестерпимо щипало и жгло, даже несмотря на ледяной пот.
— Хватит уже! Я этого не вынесу!.. — паника окончательно овладела им. — Ева, запуск!
