5. Подумай, как это на первый взгляд сказывается на отношениях Отца и Сына. Сдается, Им никогда уже опять не стать единым целым. Ибо один должен всегда судить другого. Теперь они различны, они — враги. Ныне их отношения — противостояние, подобно встрече разных аспектов Сына Божьего не для объединения, а для того, чтобы войти в конфликт. Один аспект становится слабее, другой — сильней победою над ним. И страх перед Всевышним, и боязнь друг друга вдруг предстают осмысленными и обращенными в реальность тем, что Сын Господень причинил обоим, себе и своему Творцу.
6. Гордыня, на которой основаны законы хаоса, нигде не выступает очевиднее, чем здесь. Это — принцип, который определяет, каким надлежит быть Творцу реальности, что Ему думать, во что верить и как, согласно своей вере, поступать. Даже и мысли нет о том, чтоб у Него спросить об истинности установленного для Него в качестве веры. Сын Его может известить Его об этом, и у Единого есть выбор: поверить Сыну или ошибиться. Что непосредственно приводит к третьему абсурдному закону, увековечивающему, как может показаться, хаос. Ведь если Бог не ошибается, Он должен принять Сыновнее представление о Сыне и ненавидеть его за это.
7. Теперь заметь, как этот третий принцип усугубляет страх перед Единым. Теперь уже к Нему с невзгодами не обратишься. Теперь Он стал "врагом", причиной всех страданий, и бесполезно обращение к Нему. Но избавления не найти и в Сыне, каждый аспект которого видится с Ним в войне, оправданным в своей атаке. Так неизбежным и недоступным для Божьей помощи становится конфликт. Ведь ныне спасение несбыточно, ибо спаситель превратился во врага.
8. Ныне ни выхода нет, ни избавления. Так мифом оборачивается Искупление; возмездием, а не прощением — Божья Воля. Оттуда же, где всё это началось, нет и намека на действенную помощь. Лишь разрушение видится исходом. И кажется, Сам Бог склоняется к тому, чтоб Сына одолеть. Не думай, будто эго даст тебе возможность избежать того, чего само оно желает страстно. В том — функция данного курса, не наделяющего ценностью то, что столь дорого для эго.
9. Для эго ценно только то, что оно отнимает. Это ведет к четвертому закону хаоса, который, если приняты все остальные, должен быть правдой. Этот воображаемый закон есть убеждение, будто ты владеешь тем, что у другого отобрал. Тогда его потеря становится твоим приобретением, и уже нет возможности понять, что ничего и никогда ни у кого, кроме себя, нельзя отнять. Однако к тому должны вести все остальные законы. Ибо противники не отдают чего–либо друг другу добровольно и не стремятся поделиться тем, что сами ценят. А то, что твои недруги скрывают от тебя, должно быть ценным и достойным обладания, коль скоро от тебя его скрывают.
10. Здесь раскрываются все механизмы безрассудства: "враг" ставший сильным через сокрытие бесценного наследия, которое должно принадлежать тебе; твоя позиция, твоя атака, оправданные тем, что у тебя отобрано, и неизбежные потери, которые необходимо понести врагу для твоего спасения. Так заявляют о своей "невинности" виновные. Не вынуди их к этой мерзостной атаке беспринципное поведение врага, они бы отвечали с исключительною добротою. Но в этом хищном мире добрым не сдобровать, поэтому они и вынуждены отбирать, чтобы у них не отобрали.
11. Здесь возникает смутный, безответный, пока еще "не объясненный" вопрос. Что это за драгоценность, бесценная жемчужина и тайное сокровище, которое необходимо вырвать в праведном гневе у вероломного, коварного врага? Должно быть, это нечто для тебя желанное, чего ты не нашел еще. Теперь тебе становится "понятной" причина по которой ты еще не нашел его. Оно отобрано твоим врагом и спрятано туда, где ты и не подумал бы его искать. Твой враг упрятал твое сокровище в собственном теле, превратив тело в укрытие своей вины и сделав его тайником, в который положил принадлежащее тебе. И следовательно, его вражье тело необходимо уничтожить, пожертвовать им, чтобы ты, наконец, вернул исконное свое. Его предательство заслуживает смерти, чтоб ты мог жить. А нападение твое есть просто вынужденная самозащита.
