19. Вне Царства Божьего нет жизни. Жизнь — только там, где сотворил ее Господь. В любом, отличном от Царства Небесного состоянии жизнь есть иллюзия. В лучшем случае, она увидена как жизнь, в худшем — как смерть. Однако то и другое суть представления о безжизненном, аналогичные в своей ошибочности и по отсутствии в них смысла. Жизнь вне Царства Божьего немыслима, а что не в Царстве, то — нигде. Вне Царства — только конфликт иллюзий, бессмысленный, несбыточный и неразумный, но вместе с тем воспринимаемый как вечная преграда к Небесам. Иллюзии суть формы. Их содержание — ложь.
20. Все до одной иллюзии подчинены законам хаоса. Формы иллюзий — в вечном противоречии, и кажется, что это дает возможность считать одни из них ценней других. Но каждая из них покоится на убеждении, будто принципы хаоса и есть принципы порядка. Каждая иллюзия поддерживает эти законы полностью и предлагает определенное свидетельство в пользу их подлинности. Формы атаки, более легкие с виду, не менее убедительны по своему свидетельству или по результатам. Иллюзии, бесспорно, рождают страх благодаря идеям, лежащим в их основе, а не своею формой. А недостаток веры, отданной любви, в какой угодно форме, свидетельствует хаосу как реальности.
21. За верой в грех должна последовать вера в хаос. Эта последовательность кажется логичным и важным шагом в упорядочении мыслей. Шаги к хаосу следуют в большом порядке от своего начала. Каждый из них — новая форма успешного превращения истины в свой антипод, всё глубже уводящая в пучину страха, прочь от истины. Не думай, что один какой–то шаг меньше другого или же, что с какого–то из них вернуться легче. Полное отпадение от Царства заключено в каждом из них. И где твое мышление началось, там ему суждено и кончиться.
22. Брат мой, не делай даже шага на пути к падению в ад. Ведь сделав один шаг, ты в остальных не распознаешь сути. А остальные неминуемо последуют. Атака, в какой угодно форме, уже поставила твою ступню на очень крутую лестницу, уводящую из Рая. Однако всё это можно изменить в одно мгновение. Но как тебе узнать о том, что же ты выбрал: лестницу в Рай или дорогу в ад? Довольно просто. Что ты ощущаешь? Есть ли покой в сознании твоем? Уверен ли, каким идти путем? Не сомневаешься ли, что твоя цель — Царство Небесное — достижима? Если ответ твой "нет", ты шествуешь один. Тогда своего Друга попроси примкнуть к тебе и дать тебе уверенность в верности избранного пути.
1. Не правда ли, ты не узнаёшь каких–то форм, в которые способна вылиться атака? Но если верно, что пагубна любая ее форма и что любая атака наносит не меньший вред чем та, форму которой ты способен распознать, то ты не всегда распознаёшь источник своей боли. Атака пагубна, безотносительно к своей форме. Цель ее не меняется. Ее единственный мотив — убийство, а разве какая бы то ни было форма убийства способна спрятать глыбу вины или неистового страха перед наказанием, которые должен испытывать убийца? Он может отрицать, что он — убийца, улыбкою оправдывая неистовость своей атаки. Но он будет страдать и узнавать свои намерения в кошмарах, где более нет улыбок, где цель всплывает в его ужаснувшемся сознании и всё еще преследует его. Ибо никто из замышляющих убийство, не избежит вины, сопутствующей подобным помыслам. Если намерение — смерть, то что за разница, какую оно примет форму?
2. Может ли смерть в какой угодно форме, какою бы приятной и милосердной она ни представала, быть благом или знаком, что Голос, Глашатай Божий, глаголет брату твоему через тебя? Упаковка — еще не суть подарка. Пустая коробка, какою бы прекрасной ни была, с какою бы сердечностью ни подносилась, останется пустой. И как дарящий, так и принимающий не обмануты надолго. Лишив прощения брата своего, ты на него напал. Ты ничего ему не отдаешь, а получаешь от него лишь то, что отдал.
3. Спасения не достигнуть какой–то формой компромисса. Пойти на компромисс — значит принять лишь часть желаемого, взять малость, отказавшись от остального. Спасение не отказывается ни от чего. Оно для каждого целостно. Позволишь идее компромисса прийти в твой разум, и осознание цели спасения утеряно, ибо она не узнана. Спасение отринуто приятием компромисса, ибо последний есть убеждение в невозможности спасения. Компромисс предполагает, что ты способен слегка напасть, не полностью любить и понимать при этом разницу между атакой и любовью. Иначе говоря, он учит, что часть от целого отлична, при том что целое остается нетронутым, единым целым. Есть ли в подобном смысл? Возможно ли подобное понять?
