Первая заповедь Рабиха с Кирстен в отношении к Эстер и Уильяму (и она стоит бесконечно выше любой другой) – это быть добрыми, поскольку повсюду они видят примеры, что происходит, когда выросшим детям недоставало любви: срывы и огорчения, позор и пагубные страсти, хронические провалы уверенности в себе и неспособность создать крепкие отношения. По мнению Рабиха и Кирстен, когда родители отдалены или деспотичны, ненадежны и отпугивают, дети не смогут воспринимать жизнь во всей полноте. Никому не дано стать до того сильным, чтобы потягаться с жизнью, считают они, если он ни разу не был обласкан беспредельным и непомерным пониманием взрослых. Как раз поэтому они и стремятся отвечать на каждый вопрос с лаской и чувствительностью, делать дни запоминающимися, читать вечерами длинные истории, вставать с рассветом поиграть, вести себя спокойно, когда дети делают ошибки, прощать им озорство, позволять оставлять свои игрушки на ночь разбросанными по ковру гостиной. Их вера в силу родительской доброты достигает пика в самые первые годы жизни Эстер и Уильяма, особенно тогда, когда те наконец-то засыпали в своих кроватках, беззащитные перед всем миром, когда их дыхание становилось легким и ровным, а их точеные пальчики сжимались, прихватывая любимые одеяла. Однако ко времени, когда каждому исполнялось пять лет, видится уже более сложная и беспокойная действительность: Рабих с Кирстен, к своему удивлению, ставят под сомнение пределы доброты. Однажды в дождливые февральские выходные Рабих покупает Уильяму оранжевый вертолет с дистанционным управлением. Отец с сыном отыскали его в Интернете несколькими неделями раньше и с тех пор только и говорили об этой игрушке. Итак Рабих накопил денег, хотя и не было надвигающегося дня рождения или достойных подарка отметок в школе. Все равно игрушка наверняка доставит им много часов удовольствия. Однако всего через шесть минут после запуска, когда под командой Рабиха вертолет парит над обеденным столом, с рулевым управлением что-то случается, игрушка врезается в холодильник, а задний винт разлетается на куски. Вина определенно лежит на производителях игрушки, но, как ни печально, их на кухне нет, так что сразу же (и не в первый раз) объектом жгучей досады ребенка стал Рабих.
– Что ты наделал? – вопит Уильям, чья прелесть куда-то испаряется.
– Ничего, – отвечает Рабих. – Эта штука сама взбесилась.
– Нет! Не она, а ты что-то натворил. И должен сейчас же это исправить!
– Конечно, я бы с удовольствием. Но это сложно. Придется в понедельник наведаться в магазин.
– Папа! – Слово вырывается, как вопль.
– Миленький, я понимаю, ты, должно быть, огорчен, но…
– Это ты виноват!
