Курс любви полностью

К сожалению, есть ситуации, в которых лесть больше не срабатывает. К примеру, когда Эстер принимается дразнить Уильяма из-за его тела и мягкое материнское предостережение пропускается мимо ушей. Пенис мальчика становится «гадкой сосиской», как то и дело кричит Эстер дома, а потом, еще менее вежливо, нашептывает ту же метафору группе своих подружек в школе. Ее родители пытаются тактично разъяснить, что ее насмешки уязвляют мальчика и смахивают на глумление и издевательство и вполне могут осложнить его отношения с женщинами, когда он станет старше. Только их слова, конечно же, пустой звук для его сестры. Она отвечает, что они ничего не понимают, что у Уильяма на самом деле между ног висит гадкая сосиска, и именно поэтому в школе все так смеются. Не вина их дочери, что в девять лет она еще не принимает во внимание природу тревоги (и – где-то в сторонке – легких смешков) своих родителей. Однако со стороны Эстер это все-таки дерзость, получив от родителей твердое распоряжение перестать дразниться, обвинять их во вмешательстве в ее жизнь и написать слова «Губители веселья» на клочках бумаги, которые затем она разбрасывает, словно хлебные крошки, вокруг дома.

Спор кончается состязанием в крике между Рабихом и этой разгневанной маленькой личностью, которая где-то в недрах своего мозга попросту лишена тех самых нейронных связей, позволивших бы ей осознать, что в данном случае ставится на карту.

– Потому что я так говорю, – возглашает Рабих. – Потому что тебе девять лет, а я намного старше и знаю кое-что, чего ты не знаешь… и я не намерен стоять тут целый день и спорить с тобой об этом.

– Так нечестно! Тогда я просто буду кричать и кричать, – грозит Эстер.

– Ничего подобного вы себе не позволите, юная леди. Вы отправитесь в свою комнату и останетесь там до тех пор, пока не будете готовы снова спуститься, присоединиться к семье за ужином и вести себя цивилизованно, показав мне, что вы обучены хорошим манерам.

Если честно, делать выговоры Рабих не привык: он, с рождения настойчиво стремящийся избегать любых столкновений, все-таки был вынужден сделать столь лишенный любви выговор своей крошке, той, кого он любит сверх меры.

Мечта родителей в том, чтобы сберечь ребенку время: помочь ему разом обрести способность проникать в суть вещей и явлений, способность, для развития которой требуется трудоемкий и долгий опыт. Но прогрессу рода человеческого на каждом повороте препятствует присущее человеку от рождения сопротивление поспешным выводам. Нас сдерживает врожденный интерес вновь изучить все главы полного каталога проявлений идиотизма нашего вида – и попусту растратить добрую часть жизни на самостоятельные поиски того, что другие, нам подобные, затратив много средств и перенеся много мучений, уже открыли и нанесли на карту.

Романтические идеи традиционно с подозрением относились к правилам в воспитании детей, считая их фальшивыми, лицемерными украшательствами, которыми без необходимости драпируют естественную добродетель детей. Однако после более близкого знакомства с некоторыми реальными (из плоти и крови) юношами и девушками мы вполне способны постепенно передумать и прийти к мнению, что правила поведения, принятые в социуме, – это, по правде, неоспоримая защита от вездесущей опасности скатиться обратно к варварству. Выученные манеры не должны становиться орудием холодности и садизма, всего лишь способом научить нас держать животные замашки запертыми внутри, с тем чтобы семейный ужин не скатывался неизменно к анархии.