При раскопках в Кноссе Артур Эванс обратил внимание на множество изображений двусторонней секиры — λαβρις (лабрис, отсюда слово "лабиринт"), известной также в Карии и Лидии. Предполагают, что такими секирами отсекали головы жертвенным животным. Изображения этих топоров в особенно большом количестве найдены именно на Крите.
Гомер подробно описывает технику строительства плота (12, V, 244–245, 247):
Здесь поэт повторяет прием, использованный при ориентации относительно друг друга острова Гелиоса и Харибды. Он "привязывает" Огигию к Греции. Миф говорит, что рубанок ("острою медью выскоблил гладко"), отвес и ватерпас ("уровнял, по снуру обтесавши") изобрел грек Дедал, снискавший наибольшую известность как строитель критского Лабиринта. Неважно, что Одиссей вместо рубанка пользовался лабрисом (Гомер называет его πελεκυς), — откуда у нимфы взяться столярным инструментам; важна суть: он очистил дерево от коры по способу Дедала, воспользовавшись культовым орудием, оказавшимся у Калипсо под рукой, т. е. обычным для этих мест. Так намечается и закрепляется связь Греция — Крит.
Эта связь окончательно устанавливается в дальнейшем тексте "Одиссеи". Когда Одиссей прибыл домой инкогнито и у него стали выпытывать его родословную, он не задумываясь выдает себя за критянина Улисса, внука Миноса (а следовательно, брата критского царя Алтемена). Только человек, долго проживший на Крите (а Одиссей гостил у Калипсо больше семи лет), мог так подробно изложить историю острова, перечислить населяющие его племена. Криминалистам хорошо известно, что, если человеку приходится лгать, а особенно выдавать себя за другого, он инстинктивно выбирает наиболее знакомый ему сюжет или биографию и видоизменяет их в нужную сторону: так меньше шансов запутаться или что-нибудь забыть. Так же поступает и Одиссей. Совершенно игнорируя хронологию и генеалогию критской династии, он выдает себя за брата Идоменея (преемника Алтемена) — критского царя, которого он хорошо знал как участника Троянской войны. Но в своих рассказах он неоднократно упоминает и свое собственное имя (12, XIX, 185–188, 193–194):
Так, меняя во времени эпизоды своих похождений и выдавая странствия Менелая за свои, Одиссей указывает на то, что он был на Крите. А поскольку мы уже знаем, что от Малей он был отброшен к Африке и попал к Калипсо лишь на обратном пути, то логика настоятельно подталкивает нас к отождествлению острова Калипсо с Критом или с одной из его близлежащих островных колоний.
Если допустить, что Огигия — колония Крита, то вероятнее всего это о. Санторин. Другие его названия — Тира и Фера, и, как сообщают Геродот и Страбон, еще раньше он назывался Каллистой. Здесь опять соприкасаются пути аргонавтов и Одиссея: миф о создании Тиры, ставшей причиной гибели Крита, изложен в "Аргонавтике" и обработан Овидием Теперь этот остров отождествляют с Платоновой Атлантидой (с этой версией перекликается упоминание Гомера о том, что Калипсо была дочерью Атланта). Обращает также на себя внимание поразительное сходство имен — Калипсо и Каллисто, то, что обе они были нимфами и что Калипсо встречается впервые у Гомера, а Каллисто — в мифе об аргонавтах. Позднее обеих упомянул Гесиод, причем Калипсо он назвал Океанидой — дочерью Океана и Тефии, сестрой богов. Не имеем ли мы тут дело с одним и тем же персонажем, имя которого варьировало в диалектах, которыми так богаты острова Эгейского моря? Две транскрипции одного острова (Тира — Фера) не больше разнятся между собой, чем имена этих двух нимф.
