Морем, на крепком плоту, повстречавши опасного много,В день двадцатый достигнет он берега Схерии тучной,Где обитают родные богам феакийцы; и будетИми ему, как бессмертному богу, оказана почесть;В милую землю отцов с кораблем их отплыв, он в подарокМеди, и злата, и разных одежд драгоценных получитМного, столь много, что даже из Трои подобной добычиОн не привез бы…

Так повелел Зевс. Калипсо указала Одиссею путь, ориентируя его по Большой Медведице (которую, кстати, греки называли Каллистой) (12, V, 271–280):

…сон на его не спускалсяОчи, и их не сводил он с Плеяд, с нисходящего поздноВ море Воота, с Медведицы, в людях еще КолесницыИмя носящей и близ Ориона свершающей вечноКруг свой, себя никогда не купая в водах Океана.С нею богиня богинь повелела ему неусыпноПуть соглашать свой, ее оставляя по левую руку.Дней совершилось семнадцать с тех пор, как пустился он в море;Вдруг на осьмнадцатый видимы стали вдали над водамиГоры тенистой земли феакиян…

Обращает на себя внимание интересная деталь, которая "мешает" приверженцам "океанской" версии маршрута: эти же звезды светили грекам под Троей. Случайность? Или Одиссей вернулся на круги своя, оказавшись после многолетних странствий вблизи их исходного пункта? Вероятно, можно все же рискнуть, предположив, что Гомер в своих астрономических описаниях столь же точен, как и в географических, приведших Шлимана к Трое. И тогда обнаруживаются удивительные вещи. Астрономы выяснили, что если принять широту плавания Одиссея 39°57′30″ с. ш. (параллель Трои), а время — июль (что не противоречит поэме), то именно при таких условиях Одиссей мог выполнить наказ нимфы: в этот период в Эгейском море Плеяды сменяют на небе Воота (Волопаса), а Колесница совершает свой небесный путь, не касаясь горизонта. И это начало самого опасного периода для средиземноморских мореходов.

Большинство исследователей "Одиссеи" отождествляет Схерию с Керкирой (Корфу), базируясь лишь на указаниях древних авторов о том, что там существовал культ Алкиноя — царя феаков. Средняя широта Керкиры — 39°40′. Казалось бы, все верно. Но, во-первых, от Крита невозможно плыть к Керкире, имея Медведицу слева, а во-вторых, совершенно необъясним тот факт, что два царя, Алкиной и Одиссей, будучи, по существу, соседями, ничего не слышали друг о друге. Да и провожать феакам Одиссея было ни к чему: Итака рядом. Если Схерию отождествить с островом феаков, упоминаемым в "Аргонавтике", получается и вовсе бессмыслица: Одиссей отправился обратно на Сицилию. В чем же дело?

Последуем дальше за Гомером, который, по мнению Эратосфена, "никогда напрасно не бросает эпитетов" (33, С 16):

                …Земли колебатель могучий, покинувКрай эфиопян, с далеких Солимских высот ОдиссеяВ море увидел…

"Страна, где ныне обитают ликийцы, — читаем у Геродота, — в древности называлась Милиадой, а жители ее именовались солимами" (9, I, 173). Ликия располагалась на юго-западе Малой Азии, Солимские высоты — это Западный Тавр, высота которого достигает 3086 м (гора Акдаг). По отношению к Криту он расположен на северо-востоке, т. е. Медведица остается слева. Тацит приводит версию, что солимы — это иудеи, основатели Иеросолимы (Иерусалим), пришедшие в Азию с Крита и назвавшиеся именем горы Иды (в пещере которой родился Зевс) — идеи; позднее это имя "в устах варваров" превратилось в "иудеи" (34 г, V, 2). Таким образом, Гомер косвенно, а Тацит непосредственно приводят нас к Криту, а оттуда к Малой Азии.

"Ликийцы же, — пишет Геродот, — первоначально пришли из Крита…" (9, I, 173)[20]. Гомер конкретизирует, уточняя прописку (12, VI, 3–6)

                     …любезных богам феакийцев,Живших издавна в широкополянной земле Гиперейской,В близком соседстве с киклопами, диким и буйным народом,С ними всегда враждовавшим, могуществом их превышая…
Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги