Много времени пахота не заняла. Уже к обеду я знала – план работает. Поместье готовится к приезду Хозяина. Но эти несколько часов в обществе мне, как неопытному подпольщику-пахарю, показались истинной пыткой. Соню Туполеву жалели – все. Ирина Яковлевна и прочие ничего не знали о причинах, по которым меня не пустили отдохнуть на Ривьере, и старались на совесть. (Вот будет цирк, когда родственники вспомнят свои реверансы, выслушивая от Туполева рассказ о
Я держалась не хуже подпольщика на допросе в гестапо. То есть врала складно и давала подкупить себя булками.
Чаем меня угощали в саду под яблонями, и окрестности своего дома – в особенности входную дверь – я держала под неусыпным контролем. Баночку и тюбик, привезенные из аптеки, я, конечно, пометила, но обнаружить позже в своей ванной подмену мало. Важно увидеть человека, который ее произвел. Иначе весь мой план совершенно бесполезен и наживка в виде средств для ухода за полостью рта соскочит впустую.
От обеда и ужина в гостях у Ирины Яковлевны мне удалось отвертеться, сославшись на плохое самочувствие и головную боль. Дамы дружно поохали и снабдили меня пилюлями и общими рекомендациями о пользе здорового питания.
– Ты очень осунулась, Сонечка, – сетовала дорогая свекровь. – Надо лучше кушать.
– Я позже тебе борща принесу, – сказала Раечка и очень удивилась ужасу в моих глазах, последовавшему за столь невинным предложением.
Врать, так с размахом, решила я и пожаловалась еще и на понос.
Свой дом я снова заперла. И если бы когда-то поддалась клептоманской привычке и стащила из какого-нибудь отеля табличку с просьбой не беспокоить – на трех языках, – то обязательно повесила бы ее на ручку двери с обратной стороны.
Но впрочем, мне хватило и устного приказа. Не думаю, что горничная Ирина сильно грустила, когда ей убавили фронт работы и попросили не появляться в хозяйском доме.
Прилаживать на ручки двух дверей сигнализацию из стаканов с медяками я тоже не стала. Вряд ли информатор отважится при свете дня, на глазах всего поместья ломиться в запертый дом. Подобное желание трудно объяснимо. А поместье у нас населенное.
Так что, по моим расчетам, визита врага следовало ожидать ночью.
Я улеглась в постель и, чувствуя приятную тяжесть в желудке, полном пирога, уснула. Ночка мне предстояла тяжелая в любом случае. Придет информатор или нет, безмятежно дрыхнуть мне точно не придется.
Проснувшись поздним вечером, я начала приводить план в исполнение. Изобразила на своей постели «спящую Соню» из диванных думочек и коричневого плюшевого медведя. Входную дверь запирать на задвижку не стала, так как мы с Туполевым вообще это редко делаем. В полночь погасила свет во всем доме и села ждать на стул, поставленный в темной комнате напротив коридора к ванной.
Если злоумышленник проникнет в дом, он обязательно пройдет мимо этой комнаты к полочкам над умывальником. Дальше я незаметно прокрадусь за его спиной и в зависимости от обстоятельств либо огрею колотушкой для бифштексов, либо оглушу электрошокером. Колотушку я взяла на кухне, шокер достала из собственной прикроватной тумбы. Положила все это на колени и превратилась в слух.
Примерно через полчаса меня навестили здравомыслие и пугливые мысли. А если гад увернется? Если не достану я его ни колотушкой, ни шоке-ром? Не лучше ли засесть где-нибудь возле кнопки сигнала тревоги – есть у нас в нескольких помещениях такие, только дотронься, и над всей округой сирена взвоет…
Но в комнате, где мы с колотушкой засели, подобной кнопки не было. Эта комната планировалась как будущая детская, она еще совсем не обставлена и совершенно не обжита.
Может быть, перейти обратно в спальню? Забраться под кровать и, чуть что, выскакивать и жать на сирену?
Под кровать я не поместилась. Кабинет Назара исключила сразу, оттуда ванную не видно. А в прочих местах, где имелась кнопочка сигнализации, было совершенно негде спрятаться. Я на цыпочках побегала по всему дому, проверила работу электро-шокера и вернулась в прежнюю позицию. Эх, мне бы сейчас туполевский пистолет! Хотя бы травматический. Я бы в злоумышленника всю резиновую обойму разрядила! Но пистолеты хранятся в сейфе его офиса, а шифр замка мне неизвестен.
Лунный свет падал из окон и рождал в углах жуткие тени. В два часа ночи я начала зевать. Не от недосыпа, а от нервов. Нервная зевота корежила рот, хотелось чихать и тереть глаза, что я с успехам и проделывала, не выпуская из рук оружия.
