Курс выживания полностью

Доли секунды – пока принимала устойчивое вертикальное положение – хватило понять: сигнализация поместья отключена. Если не по всему периметру, то со стороны реки однозначно. Эту калитку нужно запирать, иначе цепь размыкается и зажигается сигнальная лампа – охрана дезактивирована.

Оглянувшись назад, я увидела, как по косогору немного боком сбегает высокий мужчина. В темной распахнутой ветровке и черных брюках, он несся на меня и, словно олениху, загонял к воде.

И выбора у меня не осталось. Спрятаться в прибрежных камышах у меня вряд ли получится, они огорожены рабицей, и перебраться через нее можно только по глубокой воде. Так что путь был один – вперед, по деревянному причалу и дальше вплавь, на другой берег, так как на этой стороне он меня встретит. Обойдет по берегу, спрятанный растительностью, и встретит.

Воды я не боялась. В пионерском лагере даже первое место по плаванию на двадцать пять метров заняла (на спине, правда). Я добежала до конца причала и с разбегу рухнула в реку, показавшуюся моему разгоряченному телу обжигающей, не по-июльски холодной.

На воде я сразу легла навзничь и, как сумасшедшая мельница, заработала руками. Гребла, отплевывалась, задирала голову и ждала второго всплеска.

Уже на середине реки остановилась на секунду, если можно так сказать, подпрыгнула и посмотрела в сторону поместья.

На берегу никого не было. Я болталась посреди реки и никак не могла решить, куда мне плыть дальше. Течение сносило вниз, еще немного промедления, и противоположная деревенька, к которой стремилась первоначально, станет так далеко, что сил добраться до нее вплавь уже не останется.

Я так и не решилась плыть обратно к дому. Вернулась в прежнее положение и снова погребла. Если мой враг не умеет плавать или плавает плохо, то разделительная водная преграда меня вполне устраивает.

Другое дело – встреча на берегу. Поплыви я обратно, он все равно меня встретит. Пройдет камышами и кустами и выловит, как мокрого щенка.

Ноги ударились о песчаную отмель. Я легла на живот и по-черепашьи выбралась на берег. Уткнулась лицом в песок, откатилась к траве и секунд тридцать, дыша как паровоз, валялась пластом. Звездное небо с редкими тучками безразлично накрыло меня бархатной красотой, в прибрежных кустах надрывался соловей; выровняв дыхание, я приподнялась на локтях, глянула на реку и чуть не взвыла от ужаса. От камышей по правую сторону от поместья на реку выплывала лодка.

Значит, враг пришел в мой дом по воде – у нас таких лодок нет – и, пока я тут валялась, забрался в свою посудину и сейчас, мощно налегая на весла, греб к противоположному берегу.

Я вскочила на ноги и, оскальзываясь мокрыми тапочками на резиновом ходу по росистому косогору, почти на карачках побежала к деревне. Мне приходилось торопиться. Учитывая темп, в котором работал веслами мой враг, на этом берегу он будет через несколько минут.

О деревне, что возвышалась надо мной, почти сливаясь с черным штакетником леса, я знала мало. Только то, что прозывалась она Заводь, имела восемь дворов и в смысле отсутствия хороших дорог считалась неудобной. От хорошей трассы Заводь отделяли болота, и проехать через них можно было только особо засушливым летом или зимой с тридцатиградусными морозами. В остальное время селяне путешествовали исключительно водным транспортом.

Когда я выбежала на деревенскую набережную, во всех дворах залаяли собаки. Я выбрала ближайший забор, из-за которого неслось наименее басистое тявканье, перегнулась через невысокую калитку и лицом к лицу встретилась с невозможно злющей пятнистой шавкой.

Шавка пружинисто взвивалась на всех четырех лапах сразу, аж повизгивала от ярости, и, не убери я вовремя нос с ее территории, откусила бы без всяческих сомнений.

Щеколду на калитке я так и не нащупала. Выпрямилась, легла грудью на колья забора и заорала что было мочи:

– Караул!! Спасите!! Убивают!!

Мой вопль потонул в многоголосом собачьем хоре. Сторожевые псы отрабатывали похлебку и старались на совесть.

Но дом, возле которого я вопила, так и остался нежилым и темным. В нем не зажегся свет, не колыхнулись занавески.

Я оглянулась по сторонам и заметила, что в крайнем доме, что стоял метров на триста дальше, вспыхнул свет. Должна добежать, решила я, оглянулась на берег и увидела кошмарную картину: из лодки, что причалила к берегу, на песок выпрыгнула собака. Огромная и мощная – скорее всего, ротвейлер, – она оставалась на берегу, пока человек вытаскивал из воды лодку.

Собак я не то чтобы боялась, но уважала с детства. Их мокрые слюнявые пасти, огромные зубы и громкий лай обычно вызывали только трепет, сейчас же самый настоящий ужас парализовал конечности, из мгновенно осипшего горла перестали выдавливаться звуки, соревноваться в забеге на триста метров с ротвейлером я посчитала делом абсолютно бесперспективным. Даже если удастся первой добежать до ворот проснувшегося дома, пока докричусь до хозяев, объясню, чего тут ночью делаю, пока откроют, собака сто раз порвет мне глотку.