Курс выживания полностью

– Не лгите, – устало отмахнулась я, подошла к зеркалу и оперлась руками на край раковины. – Вы считаете меня сумасшедшей.

– Нет, Софья, не считаю. Ты просто переутомилась. Ты все эти дни плохо себя чувствовала. Твое затворничество не пошло тебе на пользу… – Яковлевна убалтывала меня словно больного капризного ребенка.

– Поговорите с охраной, – резко оторвавшись от умывальника, тихо попросила я. – Поговорите. Кто-то из них спал… А кто-то… пробрался в наш дом или пропустил сюда кого-то… Поговорите, Ирина Яковлевна, я вас прошу!

– Хорошо, я поговорю. А ты помойся и ложись спать. Договорились?

– Угу.

– Давай, моя девочка. Раздевайся… Хочешь, я тебе помогу?

– Нет, – увернулась я от цепких настойчивых рук. – Я сама. Идите, Ирина Яковлевна, со мной все будет в порядке.

– Ну, как знаешь, как знаешь. Хочешь, я Раечку или Иру пришлю?..

– Нет! Оставьте меня, Ирина Яковлевна! Пожалуйста!

Свекровь покорно вышла из ванной, прикрыла дверь, и ее шаги затопали к лестнице.

Я же села на крышку унитаза, сгорбилась и, обхватив лицо руками, заплакала.

Боже, ну почему мне никто не верит?! Что мне делать?!

Вызвать милицию, направить их к Мельникову, и пусть сын губернатора доказывает, что я не сошла с ума? Что вся моя история не вымысел, не бред, а чистая правда?

Да, наверное, так будет правильно. У меня нет сил и дальше бороться с тенями в одиночестве. Я устала! Чуть не погибла, не утонула, не завязла в болоте… Меня травили собакой, гоняли ночь напролет… Я устала!!!

Но сначала, прежде чем звонить знакомому милицейскому генералу, надо вымыться. Смыть с себя запах болота и страха и встретить милиционеров свежей, бодрой и адекватной. Хотя бы внешне.

Я наполнила джакузи водой, легла в теплую бурлящую воду и испытала такое блаженство, словно не в реке полночи плавала, а пехом прочертила половину Сахары. Измученное, ноющее тело распласталось в струях, пузырьки массировали кожу, и примерно на полчаса или больше я забылась. Уснула в теплой, щекочущей воде и очнулась практически свежей или, по крайней мере, посвежевшей. Отмыла слипшуюся от грязи макушку, сполоснулась под душем и голышом сходила за халатом до спальни.

Жизнь, кажется, начинала налаживаться. Я все еще жива. Руки-ноги на месте, отмытая голова соображает, желудок вопит о пустоте, напоминая о простом и суетном. Я все время искоса поглядывала на сотовый телефон, но медлила. Оттягивала время разговора с генералом Иваном Артемьевичем, так как по-прежнему не чувствовала в себе достаточно сил и решимости.Генерала я знала хорошо. В наш дом он приедет лично. Вцепится в меня, намотает каждую жилу на крепкий профессиональный кулак и раскрутит по полной. На все.

И разговор с ним стоит подготовить детально. Определить заранее, что говорить, а о чем умолчать. Поскольку натравливать милицейского шефа на губернаторского сына – занятие куда как экстремальное. Даже учитывая, что Максим готов признать свою вину полностью, остается его папаша. Тут Иван Артемьевич окажется между молотом и наковальней: Туполевым и первым чиновником региона.

Может быть, позвонить простым ментам или договориться через Андрея?

А что это даст? Какая разница? Как только в деле засветятся две фамилии – Туполев и Мельников, – пойдут звонки наверх. К гадалке не ходи, через час после приезда бригады оперов Артемьевич уже здесь будет.

Я отложила в сторону фен, посмотрела на себя в зеркало и тяжко вздохнула. Не нравилось мне все это. После звонка в милицию вокруг этого дома и двух первых городских фамилий стольковони поднимется, что никаким пиар-сквозняком не выдуть. Отоспятся на нас писаки с полным удовольствием. Позубоскалят.

Но главный насущный вопрос – враг, затаившийся рядом, – будет решен только так. И получается, что звонить ментам мне придется. Контрразведка в этих делах уже не помощник… Тут, куда ни ткни, одна уголовщина. И думать о том, проклянет меня Назар или нет, в данной ситуации просто глупо. Врага из этого дома надо убрать, и это не вопрос индульгенции, а принцип чести. Не я заварила всю эту кашу, не я плела интриги, но страдаю тем не менее заслуженно…

Или нет?

Ведь я элементарно хотела, чтобы всем было хорошо. Банальная формулировка – всем было хорошо – наиболее точно определяет прошлые намерения. Я хотела обойтись малой кровью, без существенных потерь и потому врала.

«Ах, оставь лукавство, Софья, – вмешался пренебрежительно внутренний голос. – Ты не сказала мужу, что его единственного ребенка похитили, ты замутила жуткую интригу и теперь просто боишься покаяться».

Но я же хотела как лучше!!!

«А у твоей мамы есть в обиходе пословица: «Кошка скребет на свой хребет».

Еще раз тяжко вздохнув, я пошла на кухню и разыскала продукты в невскрытых вакуумных упаковках. Прогрессирующая паранойя заставила меня придирчиво осмотреть бутылку с минеральной водой – нет ли в ней дырочки, не добавили внутрь яду – и только после этого напиться. От врага, что спокойно путешествует по моему дому и наводит в нем порядок, можно ожидать любой пакости, вплоть до смазанных ядом кружек. И воду я пила из горлышка только что открытой бутылки.