Два дня до отправки тянулись долго. Пребывание в лагере Можайки начинало сильно тяготить, как просыпающаяся после наркоза боль от зашитой раны. Почувствовав небывалое облегчение в момент погрузки в машины, Андрюха первый раз уловил позитив в душе и слабый намёк на возрождающее предчувствие чего-то интересного, хотя и абсолютно неведомого. Избавиться от тяжести ситуации полностью в ближайшие дни, а может, и месяцы надежды особо не было. Грузовики привезли будущих стратегов на Московский вокзал, с которого начиналась и на котором закончилась Андрюхина «дорога в космос». Впереди – два дня поезда. Потом – абсолютно неизведанное.
После первого десятка часов пути позитивные мысли так и не спешили возвращаться в голову. К тому же из-за того, что они должны были проезжать Брянск, предательская тоска по дому начала гложить и бередить недавнюю рану. Под хруст поедаемого сухпайка вспоминалась мамкина картошка и помидоры. Но осознание того, что детство прошло и уже не вернуться в компанию шумных одноклассников и шум дискотек, рейды по цветметовским свалкам, к возне с двигателем на велике в сарае, мерению весенних луж в сапогах, ожиданию очередного беззаботного лета и всему тому, что вдруг засияло манящим светом сожаления и тоски, – держало разум под контролем. Все уже далеко, и у всех своя жизнь. Велик с мотором давно угнали, и очередное лето уже настало. Но оно далеко не беззаботное.
Поезд был скорым и не останавливался на Втором Брянске, а слегка притормаживал. Проводники даже не опускали подножки, а некоторые и вообще не открывали дверей. Андрюха написал письмо родителям, но не был уверен, сможет ли он отправить его на станции. Открыть дверь проводника удалось уговорить. Поезд притормозил до скорости пешехода, но так и не остановился. Держась за поручень и свисая над перроном, Андрюха крикнул проходящему мимо мужику: «Отправьте, пожалуйста!» и помахал конвертом. К счастью, мужик оказался не тормозом и даже поспешил поймать конверт, но у него не было шансов. Конверт спланировал и опустился на перрон рядом с лужей метрах в пяти перед мужиком. Андрюха только успел увидеть, что тот подбежал, поднял конверт и помахал Андрюхе им, мол, «всё сделаю».
Теперь родители должны узнать, где он. Наверно, удивятся, что тот уехал на север, а через месяц написал с юга. «Что такое пара-тройка тысяч километров для бешеной собаки?» – мелькнуло в мозгу. Зелень и протоптанная вдоль путей дорожка уже начали ассоциироваться с потерянной свободой. Он ещё много раз будет наблюдать их, возвращаясь из отпуска, и всегда будет бороться с нахлынувшей тоской и атакующим из подсознания мозг предательским вопросом: «Неужели это на всю жизнь?»
Сейчас поезд в первый раз увозил его всё дальше на юг от родных и до боли знакомых мест. Постепенно природа за окном стала меняться. Начиналась жара, которая не приносила особых проблем. В вагоне была почти одна абитура. Ни детей, ни стариков. Открыли всё, что можно, и тёплый сквозняк гулял везде. Сухпай был вполне съедобным, лежать можно было сколько угодно, и большинство воспользовалось советом набираться сил и ловить момент «вынужденного оттяга», так как в ближайшие полгода он больше не наступит. Верилось с трудом.
И вот за окном появились объекты, ставшие для Андрюхи символом того Краснодара, в котором прошла его юность. Пирамидальные тополя. Это потом они дошли и обосновались в средней полосе, а сейчас разделяли перелесками именно ростовские и кубанские поля. И вот он – Краснодар. Сначала Краснодар II, а потом и главный. Всё было в диковинку для Андрюхи. Сам южный воздух, природа и даже то немногое, что удалось увидеть из крытого кузова грузовика сзади по курсу по пути с вокзала на КСП. Именно на Краевом Сборном Пункте проходили экзамены в КВВКИУРВСН. Расположенный за городом вблизи той же железной дороги, это уже не был военный лагерь, а в наличии уже имелся трёхметровый забор по периметру, давящий самим своим существованием и посяганием на свободу.
Прибыв на КСП, можайцы обнаружили, что их ждали. И ждали их далеко не с добрыми намерениями. Ситуация местной абитуре, большинство из которой были краснодарцы, была представлена так, что скоро из Можайки привезут паразитов, которые вытеснят из кандидатов многих из них. Но никто ещё не знал, сколько именно привезут можайцев. Когда же обнаружилось, что их несколько десятков, ситуация приблизилась к бунту. Явные кандидаты на вылет настраивали других краснодарцев против можайцев и призывали мстить за них. На многих это действовало.
