Почувствовав со своей стороны некую агрессию против них, можайцы также начали кучковаться, и скрытое противостояние усиливалось. В ход гостеприимными краснодарцами пускались многие уловки из опыта армейской жизни предыдущих поколений. Ну, например, «велосипед». Это когда ночью сонному можайцу между пальцев ног вставляли кусок газеты и поджигали его. Ещё не проснувшись, объект атаки начинал дрыгать ногами, повторяя в воздухе движения при кручении педалей и доставляя радостное возбуждение наблюдающим. К счастью, такое противостояние длилось пару дней. После проведения мандатной комиссии всех недовольных отсеянных удалили с КСП, и оставшимся краснодарцам и можайцам ничего не оставалось делать, как искать пути мирного сосуществования.
Из оставшихся стали формировать курсы по факультетам и готовить к отправке в училище. Все были распределены по группам и отделениям. И для курса был назначен вожак – старшина. На втором факультете АСУ, куда поступили два Андрюхи, старшиной был пришедший из войск и поступивший на этот курс Заварин. Высокий, здоровый, с соответствующим голосом и манерами. Казалось, что где-то существуют специальные роддома, где рожают или выращивают именно старшин для армии и оттуда распределяют сразу по войскам. Одним из них был Заварин. Андрюха через много лет был даже уверен, что образ Казбека в мультике «Белка и Стрелка. Звёздные собаки» писали именно с Заварина. И, конечно же, авторитет у него был несомненным и признаваемым всеми.
На курс поступили ещё несколько человек, пришедших из войск. Они были потенциальным сержантами, и на них была обязанность обучить всех базовым армейским навыкам, перечень которых начинался с пришивания погон и петлиц, подшивания, правильного ношения обмундирования и наматывания портянок. Ну и, конечно же, после освоения этих навыков и получения прочей первичной информации о казарме и порядке в ней начались традиционные высокоинтеллектуальные занятия под названием «Подъём – отбой».
Жизнь на КСП пошла веселее, и вот через пару дней настал момент представления курсовых и начальника курса. Курс был построен на плацу. Перед строем стоял майор и два старлея. «Равняйсь! Смирно!» – скомандовал Заварин, чётким строевым подошёл к майору и доложил о том, что курс построен. Звали майора Бабков Александр Александрович. И уже с первого взгляда просматривалась сознательно сдерживаемая, но явно неудержимая энергия, рвущаяся заразить и превратить в боевое подразделение стоящую перед ними кучу идиотов, которую и курсом пока назвать язык не поворачивался. Принцип «дави помалу» пока главенствовал, но никто ещё и догадаться не мог, как мало времени на это главенствование ему было отведено.
Сейчас перед Бабковым был настолько разношёрстный коллектив обормотов, что предстоящая задача выявления потенциальных вожаков и превращения их в сержантский состав, на котором всё держится в армии, казалась нереальной. Разброс в персонажах варьировался от долговязого Джона Афипского, Никулин рядом с которым отдыхал, до добродушного и открытого душой невысокого Серёги Фёдорова, с которого, вероятно, потом писали образ Леверн Хукс в «Полицейской академии». Были здесь и сыны генералов и полковников. Но эти генералы и полковники, добившись личной встречи с Санычем, не настаивали на особых привилегиях для их сынков, а наоборот, покорно просили Саныча «сделать человека из этого подлеца». И за все последующие годы Андрюха так и не смог ни разу никого на курсе отнести к данной категории. Хотя ангелов тут не было, это точно.
За пять лет было всякое. Это были и пять лет «залётов», и пять лет «муштры» и парадных коробок, ставших украшением города, и учёбы, и нарядов, и караулов, и свадеб, иногда и драк. Иногда было стыдно за кого-то, чаще за себя. Но после Можайки Андрюха ни разу не сталкивался с подобной подлостью и злобливостью. Данная зараза просто не имела шансов прижиться на курсе Бабкова. Казак «до мозга костей» Саныч практиковал доведение курса до бешеного исступления, подводя к черте, но не переходя её. Пять лет попыток искоренения пофигизма, малодушия, слабостей, стукачества, воровства и прочих низменных для настоящего офицера мерзостей под девизом «не заставляйте меня шашку вынимать» сочетались с пламенными речами об истинном смысле офицерской доблести и её проявлении в повседневной жизни и не могли не сказаться на психике каждого.
