Неспособность огромного числа представителей тех поколений добровольно превратиться в рабов сначала материальных благ, которые им удалось урвать, а потом и омерзевшей власти, ловко манипулирующей готовностью масс продать душу, чтобы не потерять жалкие богатства, купленные ценой собственной свободы, привела к тотальному их вымиранию. Многие же вместе с толпой ломанулись в бизнес, но так и не смогли вовремя понять, что в стаде, отвергнувшем всяческие принципы и общечеловеческие ценности, заменив это всё враньём и лицемерием, как в воде: всё ценное не способно удержаться на плаву и имело единственную участь – потонуть и уступить место нетонущим ценностям современной эпохи. Что с этим всем делать, многие из сохранивших принципы не знали, а другие многие, поняв суть, не смогли побороть привитую традиционными для России репрессиями трусость.
Василий Андреевич Бухтояров был не из тех, кому наплевать, как слушатели воспринимают излагаемый им материал. А излагал он наиболее сложные вещи из общеобразовательных дисциплин – матанализ. Талантливо сочетая суть и методику решения дифференциальных уравнений с лирическими отступлениями на тему важности и почётности миссии, выпавшей на долю уважаемых им слушателей, а именно стать Грозой Американского Империализма, Василий Андреевич не оставлял вариантов для полного вылетания всего влетевшего в одно ухо из другого. Что-то, если не матанализ, то эмоции в голове любого должны были оставаться безвариантно.
Лирические же, или, вернее, воодушевляющие, отступления так прямо не пересекались с самими дифурами. Как правило, существовало несколько традиционных вариантов переключения алгоритма изложения на них, и часто без обратного возврата к матанализу.
Первым вариантом было обнаружение в аудитории спящего курсанта. Нет, к вынесению приговора к расстрелу это не приводило. Более того, Василий Андреевич никогда не опускался до репрессий в адрес конкретных людей. На карандаш он, конечно, мог взять особо отъявленных, но только чтобы проявить больше объективности на экзамене. Именно объективности.
Тирада по поводу спанья на лекции всегда была однотипна, продолжительна, но воодушевлённость её со временем не снижалась. Плавно переходя от вводной части о ценности отведённого человеку времени к важности выпавшей миссии, Василий Андреевич декларировал традиционные постулаты о том, что: «Ты миллион лет спал! Миллион лет будешь спать! И ты проявляешь сейчас такую глупую расточительность, погружаясь в сон в важные моменты дарованной тебе жизни! Ты! Гроза Американского Империализма! …»
Второй вариант часто провоцировался слушателями умышленно. Когда мозги начинали кипеть, а до конца пары ещё оставалось полчаса или более, кто-то из курсантов, иногда выбранный другими, тихонько и невзначай, как бы комментируя что-то соседу, но так, чтобы услышал Василий Андреевич, упомянул слово «Пугачёва». У Василия Андреевича безвариантно срабатывал рефлекс, на который все рассчитывали. Остаток лекции был посвящён пламенным речам о том, какой вред государству, обществу, планете и Вселенной в целом приносит эта политическая п… Пугачёва. Народ расслаблялся в упоении до конца пары.
Ожидание же экзамена по матанализу для большинства приравнивалось к ожиданию неминуемого залёта, который неминуемо поставит под угрозу отъезд в очередной отпуск. Но, к чести Василия Андреевича, какими бы не явно выраженными были его идейные принципы, он всё понимал. Ведь он был и реально классным преподавателем матанализа, что не сочеталось со скудоумием. Ни на секунду Бухтояров не забывал о сути курсантского существования, о том, насколько это не так просто, что есть отпуск, ну и всё такое. И как бы ни была грозна создаваемая им видимость возможных расправ за неуважение к матанализу, так никого он и не загрыз. Потому, наверно, и не было никого из курсантов без оставшегося в душе уважения к этой, несомненно, яркой личности.
