Штурмовые бригады действительно неплохо прокинули в определенный момент. Пока требовались активные действия для захвата власти, Адольфа существование коричневорубашечников вполне устраивало. А потом, крепко усевшись на своем фашистском троне, он занервничал. Так, впрочем, всегда и происходит. Властьимущие крайне неблагодарны по отношению к тем, кто делал за них грязную работу.
Потому что те, кто привели психованного Адольфа наверх иерархической лестницы, ровно точно так же могут и увести. Дать пинка под зад, свалив своего же ставленника. Фюрер начал бояться штурмовиков, тем более, что с руководством этих парней у Гитлера возникли разногласия. С точки зрения бывших соратников, фюрер отступил от идеалов НСДАП, вместо этого стал заигрывать с буржуями, которых националисты считали пережитками и недобитками.
В 1934 году вся верхушка штурмовиков была снята, арестована и даже убита. По решению фюрера, конечно. Там за уши притянули какую-то историю с изменой, а соответственно, отстреливали боевиков вдохновенно, с огоньком. Назвали это событие — Ночь длинных ножей. Любят фашисты добавить романтичного флёра своим маньячным склонностям. То у них Хрустальная ночь, то Пивной путч.
И кстати, в реализации плана по уничтожению придуманного врага в лице руководства штурмовых бригад, достаточно большую роль играли все те же Гиммлер и Геринг. На данный момент коричневорубашечники выполняют роль то ли гражданской обороны, то ли добровольческой полиции. В основном из их рядов набирают будущих сотрудников СС.
Я напряг мозги, пытаясь сообразить, что еще интересного или важного было в информации, озвученной Шипко. Однако больше ни черта не вспомнил. Панасыч про штурмовые бригады рассказывал коротко и чисто для общего понимания. У него повествование в данном случае такое было, уровня Википедии — родился, женился, умер. Шипко коричневорубашечников просто упомянул как одну из частей структуры фашистской системы.
Впрочем, на данный момент вполне достаточно того факта, что конкретно эти парни могут быть крайне агрессивными. Они точно не относятся к миролюбивым пацифистам. Один человек, в темноте пробирающийся в сквер, скорее всего может им не понравиться. А мне сейчас только стычки со штурмовиками не хватает. Насколько я помню, хотя могу ошибаться, огнестрельное оружие они не носят, но таскают с собой кинжалы. Романтики с большой дороги, ё-мое.
Именно по этой причине мне приходилось торчать за углом ближайшего от сквера дома, ожидая, когда парни соизволят переместиться в другое место. Однако они не торопились. Судя по оживлённой беседе, их сильно не устраивали изменившиеся положение штурмовых бригад, которые по мнению самих коричневорубашечников притеснялись и угнетались. Надо же… Какие бедненькие, несчастные фашистики.
Я поднял руку и посмотрел на часы.
— Да блин…
Время уже перевалило за полночь, на встречу с дядей Колей я опаздывал. Даром, что между нами всего лишь какие-то десятки метров. Носа-то не высунешь. Хотя, не могу сказать, чтоб в темноте, окутывающей сквер, наблюдалось какое-нибудь активное движение. Если Клячин там, он тоже, скорее всего, затих и не демонстрирует своего присутствия.
Другой вопрос, что дядя Коля сильным терпением не отличается. Надолго ли его хватит, вот так скромненько прятаться от молодых фашистов? Ему, как и мне, должно быть прекрасно видно компанию штурмовиков. Клинанёт товарища старшего лейтенанта госбезопасности, возьмет он свой пистолет да и постреляет их к чертям собачьим. Зачем? Да чтоб не шлялись там, где их не просят. Чтоб не мешали порядочным советским разведчикам свои шпионские встречи проводить.
Парни еще, будто специально, выбрали самое прекрасное место для того, чтоб маячить бельмом на глазу. Они стояли как раз неподалеку от единственного фонаря, имевшегося на этом пятачке. И обойти не обойдешь, и проползти не получится.
Будет очень, очень плохо, если из-за кучки фашистов я не смогу встретиться с Клячиным. Сколько эти придурки еще собираются ошиваться здесь?
Судя по их раскрасневшимся лицам, по энергичным жестам, там дело не только в кипящем разуме и справедливом возмущении. Похоже, парни навеселе́. Видимо, где-то выпивали, а потом, как это обычно бывает, начали обсуждать наболевшую тему. В итоге, агрессия еще подпитывается алкоголем. Хотя, самым энергичным их них являлся тот самый, особо крикливый. Остальные, мне кажется, уже затосковали и были не против разойтись.
— Ну давайте… Давайте… Идите еще прибухните, что ли…– Продолжал шептать я сам себе. Будто от моих слов штурмовики действительно исчезнут.
Просто время поджимало. Мне так-то еще необходимо вернуться в дом фрау Марты и забраться обратно в спальню. Вот об этой части обратной дороги даже думать не хочется. Как вспомню, что придется карячиться до третьего этажа по стене, зло берет.
Потом не мешало бы поспать. День впереди предстоит насыщенный. Один только Эско Риекки сто пятьдесят указаний дал.
