Как же они все мне дороги… Эти долбанные интриганы.
— Значит, книга у вас, — заключил я, не показывая свои настоящие эмоции. Пусть эта чу́дная женщина думает, что у нее по-прежнему получается дурить меня.
Немка решительно кивнула.
— Да. Но она не дома. После смерти сына… У нас проходили обыски несколько раз. Его же записали в число заговорщиков и предателей. Я заранее успела избавиться от многих вещей. Особенно от книг. Думаю, ты и сам знаешь, почему. Идём. Нам нужно попасть кое-куда.
Не дожидаясь моего ответа, фрау Марта развернулась и двинулась в сторону от оживленной улицы, увлекая меня в лабиринт более тихих переулков. Естественно, без малейших сомнений я рванул за ней. Судя по направлению, немка явно не в банк направляется, а значит, есть еще какие-то места, связанные с секретом отца.
Пока мы шли, я анализировал ситуацию. Кстати, Марта теперь вообще ничего не говорила. Просто молча топала вперед с таким выражением лица, будто мы вот-вот вынырнем где-нибудь в революционном Париже и грудью полезем на баррикады.
Ее признание многое объясняло, но при этом порождало новые вопросы. Она действительно принимала хорошее отношение отца за дружбу, поэтому уверенно называет его близким человеком? Или она опытный шулер за карточным столом, который, поняв, что я знаю часть комбинации, решил объединить усилия, чтобы потом забрать весь выигрыш себе? Что-то в ее собранности, в том, как быстро она оправилась от шока и взяла инициативу в свои руки, не вязалось с образом убитой горем подруги. Хотя немка именно этот образ упорно демонстрировала.
— Кто-то идёт за нами, — вдруг заявила Марта, не поворачивая головы. — Не оглядывайся. Уверяю, если я почувствовала слежку, то, скорее всего, так и есть. Просто давай-ка немного попетляем и в подходящий момент свернем, куда нужно.
Честно говоря, я немного из-за ее слов напрягся. Просто мне лично никакие слежки не мерещились. А меня, вообще-то, натаскивали не только следить за объектом, но и во время фиксировать лишнее внимание к своей персоне. Что же, получается? Немецкая фрау почувствовала наличие посторонних глаз, а я, можно сказать, обученный разведчик, ничего подобного не заметил? Если Марта не ошибается, то Шипко бы меня сейчас просто прибил на месте.
Петляли мы долго и упорно. Пока возле какой-то неприметной подворотни фрау Книппер не схватила меня за руку и резко не затянула в полумрак проулка. Тут же, не останавливаясь и не сбавляя ходу, мы проскочили через двор, вынырнули в соседнем, а потом оказались вообще на какой-то непонятной улице.
— Все. Ушли. — Совершенно будничным тоном сказала эта весьма любопытная особа. — Теперь давай ускоримся.
Через полчаса очень быстрой ходьбы, во время которой, естественно, тоже было не до разговоров, мы оказались где-то ближе к окраине Берлина. Я, честно говоря, сильно удивился, когда понял, что это за место. Марта привела меня к старому букинистическому магазину с выцветшей вывеской «Книжный мир Герра Кляйна».
— Серьезно? — Спросил я, уставившись на обшарпаннаю дверь. — В нынешнем Берлине еще остались подобные места? Что же там, интересно, можно приобрести? Стопку листовок патриотического характера?
— Ну не все писатели подверглись остракизму, — Пожала плечами Марта. — Хотя, скажем так, сейчас не самое лучшее время зарабатывать на книгах. Идем.
Она без малейших сомнений направилась ко входу в магазинчик, я, естественно, двинулся за ней.
Мы вошли внутри и остановились. В воздухе стоял густой, ни с чем не сравнимый аромат старой бумаги, кожаных переплетов и воска для полировки — запах мудрости ушедших эпох.
Это место казалось полной противоположностью стерильному и грозному Берлину, находившемуся снаружи. Оно было своего рода убежищем.
Я невольно вспомнил о кострах из книг на площадях — варварском ритуале, призванном выжечь любую мысль, не вписывающуюся в идеологию Рейха. Даже старине Карлу Марксу досталось.
Этот магазинчик был своеобразным островком сопротивления, последним бастионом культуры в наступающем мраке.
Нас встретил седой, сухой старик в очках с толстыми линзами. На вид — типичный книжный червь, но его глаза за стеклами очков были острыми и цепкими.
— Добрый день, герр Кляйн. — Марта вежливо кивнула старику.
Судя по фамилии, которую она произнесла, он и был владельцем магазина.
Старик молча кивнул Марте в ответ, затем его взгляд скользнул по мне — без удивления, но с явным, оценивающим интересом. Что любопытно, никаких вопросов он не задавал. Просто осмотрев меня с ног до головы, повернулся к Марте. Опять же молча.
— Ему можно доверять. — Коротко бросила немка.
Герр Кляйн с сомнением поднял одну бровь, затем другую, но в итоге завершил свой молчаливый монолог, в котором явно намекал на сомнения в моей порядочности, сухим:«Идёмте».
Этот человек явно был в курсе дел. Он повернулся и жестом велел нам следовать за ним вглубь магазина, за стеллажи, уходящие под самый потолок. Однако, как оказалось, нас интересовали не они. Нас интересовал подвал.
