А вот Россия… В отличие от многих немцев, фанатично веривших Гитлеру, Ольга понимала, куда и зачем метит фюрер. Вернее не так… Ольга понимала, что ее Родина всегда костью в горле стояла всем. Германия, Англия, Франция… Им неважно, кто находится у руля. Неважно, как называется Россия — Империя это или Советский Союз. Они просто боятся.
Естественно, Ольга Константиновна никогда не показывала своей осведомлённости или понимания ситуации. Она играла ту роль, которая была ей отведена.
Эта игра спасала актрису много раз. Как тогда, в середине тридцатых, когда в ее гримерку проскользнул человек из НКВД, предлагая «помочь Родине». Вернее, он, конечно, не представился, как мог бы. Всего лишь назвал имя. Но Ольга сразу поняла, о чем идёт речь. Однако она натянула уже привычную маску и сделала вид, будто не понимает, что имеет в виду этот «гость». К тому же, следом появилась одна из актрис второго плана и человек так же тактично исчез, как и незаметно появился.
Единственное, за что Ольга переживала тогда — это за брата. Вот за него она волновалась сильно, опасаясь, что ее пусть непрямой, но все же отказ, навредит родному человеку.
Впрочем, везение, это наверное у них семейное. Например, в детстве Лео чудом избавился от туберкулеза. Он после этого даже рос здоровым, крепким, пошел в армию, а когда началась Гражданская, волею судьбы, будучи молодым офицером остался в строю — на юге у белых. Потом вернулся в Москву, начал сочинять музыку. Но какие бы легенды потом ни придумывал Лео, «белогвардейский» факт из своей сложной биографии выкинуть уже не мог. Однако ему это сыграло на руку.
Крепкий, хорошо тренированный альпинист и теннисист да еще и говоривший на немецком был замечен разведкой. Наверное, тогда и прозвучало предложение, от которого не откажешься, — выехать за рубеж. Тем более и повод очевидный — с незалеченным туберкулезом можно было бороться только в Германии. А потом, чуть позже, состоялась их встреча. Лео увиделся с сестрой, уже становившейся любимицей нации.
Конечно, брат намекал. Можно даже сказать, практически прямо говорил о помощи Советскому Союзу. Но и ему Ольга сказала — нет. Она не хотела портить воспоминания о своей Родине возней в грязном белье высокопоставленных чинов Германии. А ей казалось, эти воспоминания, чистые и прекрасные, непременно испортятся.
Но теперь все изменилось. Когда дважды ей делали предложение о сотрудничестве, даже в самых смелых мечтах, тем, кто желал задействовать в работе Чехову, не могло привидеться, что она подружится с актрисой по фамилии Геринг и ее мужем. Что ее представят Гитлеру, которому Ольга настолько понравится, что еще миг и этот бесноватый человек мог выбрать ее, а не Еву Браун.
Конечно, Ольга понимала подоплёку благосклонного отношения Гитлера. Она знала, фюрер даже дал понять настойчивому Геббельсу, что Чехову нельзя преследовать, как, впрочем, и соблазнять ее циничными предложениями сожительства.
В общем-то, Ольга понимала, ее судьба предрешена. Ей неизбежно придется принять предложение, которое будет сделано в третий раз. Более того, она ждала и была готова. Последние годы, Ольга наблюдала за тем, что происходит в Германии, и сделала определенный вывод. Пора. Вот сейчас действительно пора послужить Родине.
Естественно, еще в Хельсинки она начала подозревать, кто такой Алексей. Вернее не так. Сначала он просто показался ей весьма забавным и приятным собеседником. С Алексеем можно было говоритт обо всем, можно было оставаться собой.
Однако потом, когда Мюллер велел уделить особое внимание этому молодому человеку, понаблюдать за ним, изучить его, Чехова поняла, с Алексеем Витцке не все так просто.
Она действительно начала присматривать, к Алексею. Внимательно. А потом вдруг на интуитивном уровне ощутила — это он. Он и есть тот, кто сделает предложение в третий раз.
Ольга осторожно выяснила официальную историю Алексея. Погибшие родители, начавшаяся служба в НКВД и побег из Советского Союза. Звучало очень правдоподобно. Однако…Актриса при каждой новой встрече открывала для себя в этом юноше какие-то новые, понятные только ей черты. Когда они приехали в Берлин, она уже не сомневалась, что ее догадка верна.
Тем более, Алексеем очень сильно интересовался Мюллер. Генрих не говорил этого в открытую, но и без того все было ясно. Гестапо решило использовать Витцке как своего тайного агента. Это подтверждала просьба Мюллера, чтоб Ольга ввела Алексея в определённый круг людей, представив его как хорошего знакомого.
Но в первую очередь Чехова полагалась на свою интуицию, которая однозначно твердила — Алексей вовсе не беглый чекист. Его роль гораздо сложнее.
А потом началась вот эта череда событий, которые заставили Ольгу нервничать.
Сначала, сразу после возвращения, у нее состоялся короткий, но полный яда разговор с Геббельсом в его министерстве, куда она зашла обсудить детали благотворительного вечера.
Он встретил ее в коридоре, скривив губы в своей фирменной усмешке, похожей на гримасу Пьеро.
