— Очнулся, Витцке? — голос тоже изменился, потеряв старческие нотки, стал тверже и неприятнее. — Долго же ты валялся в беспамятстве. Почти два дня. Не то, чтоб я жалуюсь. Меня как раз все устраивает, меньше было возни, но, честно говоря, начал опасаться. Подумал грешным делом, не переборщил ли с дозой.
Лже-Дельбрук говорил на чистейшем русском языке без малейших признаков акцента или намека на то, что великий и могучий ему не родной. Зуб ставлю, он — мой соотечественник.
«Пенсионер» подошел ближе и остановился в паре шагов, сунув руки в карманы брюк. Его вид — идеально выглаженная рубашка, жилет — диссонировал с убогой обстановкой подвала.
— Кто ты такой? — хрипло прокаркал я, горло все еще отказывалось нормально работать.
Воды, что ли, дал бы, урод. Но просить не буду. Харя треснет у него.
— Можешь звать меня Ганс, я совсем не против. Или, скажем… Куратор, — усмехнулся он. — Имя тебе все равно ничего не скажет. Важно не кто я, а что мне от тебя нужно.
— Тоже мне загадка… Прямо тайна века. Архив отца нужен. Верно? — спросил я прямо. Если уж попался, надо хотя бы понимать расклад. — Это вообще не сложно понять. А вот кто тебя послал, тут — да. Тут большой вопрос возникает.
На самом деле, ситуация складывалась таким образом, что даже не будучи Эйнштейном, можно достаточно быстро сообразить, в чем суть происходящего.
Этот чертов дед, который теперь выглядит как сильно постаревший, но по-прежнему бодрый спецназовец, во время нашего чаепития задавал мне вопросы об архиве. Вернее, по совести говоря, это я его расспрашивал, а вот деда очень интересовало, что еще у меня имеется помимо часов. И я, сам не знаю, с какого перепуга, ляпнул, типа — да. И кодовая фраза, и набор цифр — все при мне.
Собственно говоря, вот она — отгадка, из которой вполне логично вытекают дальнейшие действия Куратора. Господи… Какая же дурацкая кличка… Если это не кличка, а, к примеру, позывной, все равно он дурацкий. Да и не в этом суть. Важно другое.
Как говорил герой одного крайне интересного произведения: сейчас меня будут бить, может быть даже ногами. Деду позарез нужна информация и дед явно настроен ее получить.
— Кто он? — я попытался всмотреться в лицо лже-Дельбрука повнимательнее, чтоб найти хоть какую-то зацепку в мимике его лица, в выражении глаз.
Оттуда взялся этот тип? — вот, что меня интересовало в первую очередь.
С чекистами вроде бы все ровно. По крайней мере, пока что. Соответственно, очень вряд ли «пенсионера» подрядили они. Иначе тогда вся история обретает черты первостатейного бреда. Зачем отправлять Лёху в Берлин за архивом, а потом подсылать к нему палача? Вообще идиотизм. То есть, Советский Союз отпадает.
Дальше — немцы? Ну тоже версия какая-то глупая. Эско знает только о бриллиантах, о бумагах он не в курсе. Даже если бы чертов финн растрепал Мюллеру о драгоценностях, тот мог бы устроить мне допрос без столь нелепых сложностей. Напоить, усыпить, увезти в неизвестном направлении — это отдает легким сериальным драматизмом.
Все. А больше версий у меня нет. По идее в гонке за документами больше никто участвовать не может.
— «Он»? — Переспросил Куратор, вопросительно подняв брови. — Что ты имеешь в виду?
— Ну не «он», хорошо. Может, «они». Кто твой заказчик? Гестапо? Абвер? — Конкретизировал я свой вопрос.
Советский Союз и НКВД не упомянул специально. Черт его знает, кто этот дед. Может, похищение является какой-нибудь проверкой. А я возьму и ляпну, мол, не чекист ли вы, батенька?
— Абвер… — Повторил «пенсионер» и отчего-то выразительно хмыкнул.
— А… Значит, вообще нужно смотреть в противоположную сторону? — Отреагировал я на его «хмык», — Ты же русский, верно? На сто процентов в этом уверен. Кстати, прийми взаимный комплимент. Твой немецкий на высоте. Я даже не заподозрил подставы.
Куратор издал короткий, лающий смешок. Нет, не волк. Больше на шакала похож…
— Сообразительный ты, Алексей Сергеевич Витцке. Это хорошо. Но лишние знания тебе ни к чему. Сосредоточься на главном: ты — здесь, а вот архив твоего отца — там.
Лже-Дельбрук махнул рукой в неопределённом направлении, намекая, видимо, на банк, который много лет служит хранилищем для документов, о которых сейчас шла речь.
— А я… — Он ткнул указательным пальцем себе в грудь. Странный тип. Такое чувство, будто я глухой и он жестами объясняет мне ситуацию. — Тот, кто свяжет эти две точки. При твоем содействии, разумеется. Мы ведь поможем друг другу?
— Какие у тебя грандиозные планы… — Усмехнулся я.
Хотя, между прочим, происходящее не веселило меня ни разу.
С каждой минутой становилось все более очевидно — нас ждет крайне пренеприятное времяпровождение. Впрочем, почему же «нас»? Конкретно меня.
И фишка в том, что по моей же глупости этот человек уверен, будто вся информация относительно тайника отца вот-вот будет озвучена. Я же сказал, что знаю коды. Теперь убедить Куратора в обратном точно не получится.
Так что дело плохо… Вот и настал момент, когда я узнаю масштаб своего терпения, объём своей преданности Родине и границы своего болевого порога.
