Кстати, да. Не так давно я вдруг подумал, а Сергей тоже, конечно, красавчик. Взял и хернул столь важную тайну малолетнего сына. Я все понимаю, служить Родине, заботиться от Отчизне. Но… Почему он о сыне не подумал? Сколько там деду было-то? Семь лет? Зашибись Витцке выбрал носителя информации. Этакая ходячая флешка с ценными сведениями.
Но главное — деда вообще никто не спросил, хочет он быть этой флешкой или нет. Все решили за него. Вот такая вот настоящая родительская любовь.
— В общем, вот такая ситуация… — Закончил я свой короткий рассказ.
— Уничтожишь? — спросил Ванька коротко.
В этом вопросе не было ни осуждения, ни желания высказать свое мнение. Только факт.
— Да. — Ответил я без малейших сомнений. Просто знал, что Подкидыш все поймет верно. Если я так решил, значить так оно и правильно. Вот образ мышления Ваньки. — Но сделать это нужно хитро, чтобы виноватыми оказались все, кроме меня. Чтобы подозрения ушли не в нашу сторону. Чтобы Мюллер, Риекки, чёртовы британцы, Клячин — все эти пауки в банке — перегрызлись между собой из-за того, что у них ускользнуло из-под носа. И чтобы никто не догадался, что архив просто… исчез. Навсегда.
Не затягивая, я выдал Ваньке весь свой план. В деталях. Потому что детали, как раз, были очень важны. Особенно, точность их исполнения.
По напряжённому лицу Подкидыша я видел, как работает его мозг, за считанные секунды, взвешивая безумие и гениальность моего замысла. А замысел именно таким и был. С одной стороны — напрочь отбитым и реально безумным, с другой — гениальным.
— Ну что сказать… — Подкидыш с у мелкой покачал головой. — Наверное, только ты мог жо такого додуматься. Знаешь, я иногда смотрю на тебя и думаю… Ты как-будто особенный. Как-будто не такой как мы. Ну да черт с ним. Суть ясна. Если мы все сделаем четко, вероятность успеха очень велика. Но если допусти промашку хоть по одному пункту… Можем завалить основное задание, связанное с группой.
— Есть такое. — Кивнул я Подкидышу. — Хотя… Мы пока ни связного не знаем, ни само задание. Что на данный момент есть? Скрпичу велено наладить контакт с Геббельс, мне — завербовать еще одного человека. Все. Не думаю, что нас только ради этого отправили. Восстановить связи с прежними агентами — это, да. Но все равно будет нечто более глобальное, уверен. А так… Да, Вань. Я понимаю риск. Особенно для тебя. Но… Иначе нельзя. Нельзя. Архив слишком опасен.
— Да. — Согласился Подкидыш. — Ну что ж… Значит у нас полный набор. Клячин, Гестапо, британцы, Эско Риекки… Слушай, он тоже охотится за этим архивом или у начальника сыскной полиции Финляндии интересы попроще?
— Да черт его знает. Твердит про драгоценности, о бумагах ему не сказал ни слова, — я позволил себе короткую, жесткую улыбку. — Однако вообще не факт, что ему о них все же не известно. И он знает, что я — ключ. Значит, нужно дать ему почувствовать запах золота. Очень близко. Достать приманку. А потом… уронить ее в «топку» на глазах у всех. Но так, чтобы руки наши остались чисты. И еще кое-что…
Я вытащил из внутреннего кармана маленький, аккуратно сложенный листок бумаги и карандаш. Приготовился, когда шел на встречу с Ванькой.
— Сейчас я напишу записку. Ты должен проследить, чтобы она попала прямо в руки Эско Риекки. Он живет в «Адлоне». Люкс на третьем этаже, окна выходят на Унтер-ден-Линден. Знаешь?
— Знаю, — кивнул Подкидыш, его взгляд стал острым, как бритва. — Ты хочешь, чтоб записку передали лично?
— Не нужно лично, — я уже писал, торопливо выводя буквы. — Нужно, чтобы он нашел ее. Без свидетелей. Ты у нас мастер таких дел. Вариантов несколько. В номер горничная заходит, окно может быть приоткрыто, вентиляционная шахта, на крайний случай. Но это конечно, прямо совсем крайний. Думаю, все получится проще и быстрее. Выбери момент. Главное — чтобы он нашел ее до того, как я с Мартой уйду из дома Книппер. Эско должен успеть явиться в банк.
Я закончил писать и протянул листок Подкидышу. Он бегло прочел. На его обычно непроницаемом лице мелькнуло что-то вроде мрачного восхищения.
— Драгоценности… Ячейка… Сегодня… — пробормотал Ванька. — Приманка роскошная. Он клюнет. Обязательно клюнет.
— Надеюсь, Ванька, — ответил я с горькой усмешкой. — Когда все начнется, твоим людям нужно будет появиться в нужный момент в нужном месте. Обознач для них определенное действие, как отправную точку. Как спусковой крючок. Имей в виду, времени очень мало. Я появлюсь в банке через четыре часа. Чтоб ты успел провернуть всю подготовку. А тебе еще как-то надо объяснить людям, что и зачем они делают. Вернее, ради чего они так рискуют.
Подкидыш спрятал записку в потаенный карман под рабочей блузой, взял ящик, затем посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд на какое-то мгновение стал тем взглядом, которым уличный беспризорник смотрел на меня много месяцев назад, когда мы еще не знали, что нас ждёт и только прибыли в секретную школу.
