— Прошу, Борислав Гордеевич… — Бобырев заискивающе махнул рукой в мою сторону. — Вот, собственно, и наш гость из Москвы — майор Петров. Ну, тот самый… Ага.
— Из Москвы, — повторил Орлов с лёгкой усмешкой, словно говорил «из другой галактики». — Позвольте без формальностей, товарищ подполковник — извините нас, нам нужно обсудить нечто с глазу на глаз. Вы же понимаете?
Бобырев с готовностью кивнул, отступил к двери, но на прощание бросил:
— Если что — я в кабинете. Общайтесь… Угу…
Когда дверь закрылась, в комнате на пару секунд повисла тишина. Я наблюдал за Орловым, как за шахматистом, расставляющим фигуры перед партией. Хотелось смести все фигурки и вытолкать его за дверь. Этот тип мне сразу не понравился, но опыт учит ждать первого хода — Е2-Е4. Белые начинают, а черные…
— Андрей Григорьевич. Ознакомьтесь, пожалуйста, — вывел меня из размышлений гость. Он вытащил из кожаного портфеля бумагу: — Вот…
— Что там? — брать документ я не торопился.
— Совместный приказ КГБ и МВД. Я приставлен к вам как представитель Комитета. Для содействия.
— Содействия? Извините, мне содействующие не нужны…
Тот едва заметно поднял бровь.
— Ну и, так сказать, для контроля.
— Еще не лучше, — усмехнулся я. — Спецгруппа Горохова нуждается в контроле? Раньше бы не поверил.
— Нет, там другое. Да вы почитайте, — он, тихо настаивая, протянул чуть ближе ко мне листок с гербовой печатью и угловым штампом.
Какой вкрадчивый.
Я мельком пробежал глазами. Подписи стояли серьёзные. В приказе говорилось, что майор Орлов прикреплен к нашей группе на период проведения расследования.
О как!
Никаких других внятных ответов на возникшие насущные вопросы я там не обнаружил.
— М-да, — протянул я. — Всё ясно, что ничего непонятно… Скажите, Владислав Гордеевич, — поскреб я гладко выбритый, всего с двумя тонкими порезами после утренней «Невы» подбородок, — зачем же Комитету понадобилось дело о без вести пропавших? Обычно такими вещами МВД и прокуратура занимается. Подследственность явно не ваша.
— Борислав.
— Что?
— Не Владислав, а Борислав Гордеевич.
— Что ж, приношу извинения. Сути не меняет. Это же не ваш профиль — гражданские потеряшки, ведь так?
— Да, — Орлов сел, закинув ногу на ногу, — но есть нюанс. Личное распоряжение генерала Черненко. Вам, кстати, привет передавал.
Я вскинул бровь:
— Алексей Владимирович? Когда ж вы его видели?
— Недавно, в Москве, — Орлов понизил голос, сделав его доверительным, но всё равно в тоне сквозил холодок. — Он… Он сказал, вы человек особый. И если вы здесь — значит, вопрос не так прост.
Я прищурился. Черненко был не просто моим знакомым, который тоже начинал службу в Новоульяновске — он и вправду знал по долгу своей службы, на что я способен. И если в это дело вмешался он…
— И все же я не понял, — наша игра в недомолвки и полутона продолжалась. — Почему Алексей Владимирович вдруг заинтересовался этим делом? Это же обычная жалоба, таких генсеку пачками пишут. Перестройка же. Гласность — можно жаловаться на всё и всех.
Что-то темнит Владислав-Борислав, недоговаривает. Орлов же немного помолчал, раздумывая о чем-то, затем продолжил:
— По нашим данным, в деле может быть замешано руководство города. И не исключено — милицейское в том числе. Потому мы и здесь. Чтобы, так сказать, не позволить волку стеречь овец.
Я хмыкнул и кольнул:
— Красиво сказано. А если волк — это вы?
— Тогда уж я, скорее — пастух, — спокойно ответил он.
Мы обменялись взглядами. Долгими. С виду два вежливых собеседника, внутри — каждый готов к атаке.
— Насколько я понимаю, выбора у меня нет… — сказал я, перебирая пальцами листок с межведомственным приказом. — Ну, хорошо. Будем работать вместе. Но до приезда остальных члленов группы и её руководителя Горохова — каждый по-своему. Нас двое, и формально приказом старший в отсутствии Никиты Егоровича не обозначен. Получается, что мы оба старшие, так?
— Наверное, — не стал пока спорить тот.
— Ну, тогда будем работать каждый по своему плану.
— Конечно, — нехотя кивнул Орлов, ему явно не понравилось такое предложение, ведь он рассчитывал идти бок о бок со мной, понять бы еще, зачем. — Главное — не наступать друг другу на ноги.
— А если наступим?
— Тогда будем извиняться. Или… объяснять.
Он повернулся, будто собрался уходить, но вдруг остановился и произнёс:
— Кстати, архив местный, говорят, сгорел. Не правда ли, удобно?
Я только кивнул — будто и мне тоже удобно, хотя я-то по другую сторону баррикад, а этот всю милицию под одну гребенку.
Орлов ушёл. За ним тянулся тонкий след одеколона — дорогого, но безликого и непонятного, как вся его деятельность.
А я остался один, присел, провёл пальцем по строкам приказа, задумался, вчитываясь в витиеватые формулировки. Если уж комитетчики сунули нос, значит, в этом озере прячется что-то куда большее, чем просто тёмная вода.
И где-то в глубине души я уже знал — с Орловым придётся идти до конца. Только вот до какого? Ну-у… мне не привыкать… однажды я и убил следователя прокуратуры. За дело, конечно.
