— Кто бы это ни был… — тихо проговорил я, — человек с руками хирурга — это не просто псих. Это что-то другое. Оставайся с ним. Я пройду немного, гляну, может, за деревьями кто-то есть.
Орлов замялся, потом шагнул ближе:
— Слушай, Андрюх… не стоит. Правда. Идти одному в этот лес сейчас — не лучшая затея. Темень густая, как гудрон, да еще и туман от озера поднимается. А у нас с собой ни подстраховки, ни плана. Давай лучше поедем в отдел, поднимем на уши весь личный состав, организуем группу. Через час здесь всё тут прошерстим с подмогой. Так будет разумнее.
Я перевёл взгляд на дрожащий луч своего фонаря. Он уже бил тускло, пятном. Батарейки садились, надолго солевых не хватало, а алкалиновые еще не придумали. Луна опять спряталась. Через десять минут здесь будет кромешная тьма.
— Ты прав, — кивнул я. — Сейчас смысла нет. Поехали.
— Правильно, — вздохнул Орлов с некоторым облегчением и повернулся к Грише.
Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу и по-прежнему уставив взгляд в землю, и всё что-то шептал.
— Идем, придурок. Только без выкрутасов. Поедем — разберёмся.
Он жестко взял его под руку, придержал, чтоб не споткнулся в темноте.
Мы направились в ту сторону, где напарник оставил машину, подсвечивая себе дорогу умирающим лучом фонаря. В какой-то миг мне даже показалось, что мы заблудились и свернули не туда. Но вот и машина. Мотоцикл, на котором я приехал, решили пока оставить здесь. Не до него сейчас совсем.
Я открыл заднюю дверь «Волги», Гришу аккуратно втолкнул внутрь, пригнув с силой его голову. Он не сопротивлялся, стал весь каким-то отрешенным.
Орлов сел за руль, я хотел было устроиться на переднем сиденье, но передумал и разместился рядом с Гришей, чтобы точно контролировать всё, что возможно.
— Так, — сказал я. — Нам сейчас главное — добраться. А потом уже будем решать, что и как…
В отдел мы приехали глубокой ночью. Вокруг царила тишина: лампочка на крыльце жёлтым пятном заливала ступеньки, дверь чуть скрипнула, когда я потянул ручку.
Внутри, как и ожидалось, дежурный снова дремал, растекшись за столом. Рубашка вылезла выше пояса, форменный галстук набекрень, пуговица на пузе — готова была оторваться и ускакать. Погоны висели, как уставшие мухи.
— Рота, подъём! — гаркнул, входя в дежурную часть. — У нас убийство. Собирай оперативную группу, звони в прокуратуру, поднимай следователя.
Мужик вздрогнул, выпрямился, натянул форму на живот.
— Вот не было печали… — пробормотал он, сглотнув. — И в мою смену, как назло…
— А ты здесь для чего приставлен? Чтобы дремать, пока в районе людей режут?
— Как — режут?
— Прямо в сердце.
— Где труп-то? — хлопал он глазами.
Будто ожидал, что мы притащим тело прямо сюда
— В лесу. Я покажу дорогу. Ты собери народ, главное.
— Ну тут распоряжение Виктора Игнатьевича треба…
— С ним я разберусь, сам позвоню, а ты не сиди. Вперед и с песней!
Он поднялся, подволакивая затекшую ногу, и только тогда заметил Гришу, мнущегося за нашими спинами.
— Лазовский? — всплеснул он руками. — Опять ты? Ну ёшкин кот… Что тебе на месте-то не сидится, а?
— В камеру его пока. И под охрану. Приказ ясен, лейтенант?
— Он что-то натворил? — нахмурился тот. — У нас же, вроде, таких не держат. Он же блаженный…. дурачок и побирушка местный.
— Не твоё дело. Выполняй.
— Есть, товарищ майор, — отозвался тот, уже подтягивая телефон к себе, чтобы собирать оперативную группу.
Гришу завели в КПЗ. Пока — без бумаг, водворили в отдельную камеру, пока не до формальностей. Главное — чтобы не сбежал куда-то в неизвестность, а там разберемся.
Вернувшись в кабинет, я подошёл к столу, снял трубку и набрал номер. После череды длинных гудков трубка наконец-то отозвалась сонным недовольным голосом:
— Алло.
— Виктор Игнатьевич?
— Кто это? Петров? — буркнул Бобырёв.
— Он самый. Поднимайся. ЧП у нас. Найден труп Мельникова в лесу, возле Чёрного озера, с признаками насильственной смерти.
— Да ты чего… Ты… Ты уверен?
— Давай, дуй в отдел, — я проигнорировал глупый вопрос. — Поднимай личный состав. Оперов, участковых, следака — всех.
Бобырёв молча пыхтел в трубку. Слышно было, как шуршит одеяло.
— Ну ладно, — наконец, сказал он. — Понял. Через двадцать минут буду.
Через час почти весь личный состав Нижнелесовского ГОВД был, как говорится, поднят в ружьё. Во внутреннем дворе отдела, под рассеянным светом старого фонаря, слушая разве что хруст гравия под сапогами, я коротко, по-деловому обрисовал ситуацию перед строем милиционеров.
