— Товарищ Бобырёв, — начал Горохов, достав из папки листок, — вот распоряжение. С этой минуты все дела по пропавшим людям и связанные материалы переходят под мой личный контроль. Вы временно отстраняетесь от управления вверенным вам отделом. До окончания расследования. Буду ходатайствовать о выведении вас за штат. А потом — будет проверка и оценка вашей деятельности. Уже после завершения расследования и принятия процессуального решения по делам и материалам.
— Вы… не имеете права! — вспыхнул Бобырёв. — У меня своё руководство, в области! Я подчиняюсь…
Он не то чтобы сдерживался — но всё-таки не решался дать при Горохове своему гневу полный ход.
— Прочитайте внимательно, — перебил его мой начальник, поднеся бумагу прямо к лицу. — Особые полномочия, читай внимательно, особенно вот здесь, где подчёркнуто карандашом. Видишь? «На время проведения следственных мероприятий, связанных с многочисленными случаями без вести пропавших граждан, все материалы, дела, а также полномочия, касающиеся расследования, передаются в ведение старшего следователя по особо важным делам прокуратуры СССР старшего советника юстиции Горохова Н. Е. Так же наделить руководителя межведомственной СОГ особыми полномочиями, касаемыми управления территориальным органом внутренних дел, на подведомственной территории которого произошли исчезновения граждан. Вплоть до отстранения руководителей отдела от исполнения обязанностей в целях эффективного расследования и проведения оперативно-разыскных мероприятий».
Горохов, закончив зачитывать, довольно крякнул. А потом вытер лоб рукавом и продолжил трясти документом:
— Подписано. Утверждено. Все процедуры соблюдены. На мое усмотрение. Всё. Точка! Не успел приехать, а терпение мое лопнуло.
— Это, простите, что ж получается? Вы меня — отстраняете? — раскраснелся начальник милиции.
— Временно, — сказал Горохов, садясь в кресло. — Я просто беру на себя то, с чем ты, извини, не справляешься. Я понимаю, у тебя, подполковник, своих дел хватает — хозяйство, служебный транспорт, административка, драки, пьяные, бытовуха и кражи… А это совсем другое. Дело на контроле в ЦК. Замминистра МВД лично курирует ход расследования. А у тебя бардак, мать за ногу! Люди десятками пропадают на протяжении многих лет, а все тишь да благодать! Это-то как же?
— А кто будет руководить отделом? — глухо пробормотал Бобырёв, уже понимая, что проиграл.
Горохов вопросительно взглянул на меня, мол, принимай бразды, Андрей Григорьевич, но я сразу покачал головой. Мне сидеть в кабинетах сейчас нельзя, я должен быть на земле. Рыть, копать, искать. Вовсе сейчас не до административно-управленческой рутины.
— Майор Катков будет руководить, — спокойно сказал Горохов и перевел взгляд на криминалиста, а Алексей под этим взглядом немного поежился. — Будет, значит, временно исполнять обязанности начальника милиции. Вот так-то.
— Я? — тихо выдохнул Катков, но потом глаза его засияли, будто он всегда мечтал порулить отделом, а не только таскаться с фотокамерой и кримчемоданом.
— Вы серьезно? — краснел все больше и больше подполковник.
Видно, Алексей по виду показался ему не столь представительным — хотя вообще-то комплекцию Катков отрастил уважительную.
— Серьёзнее некуда, — хлопнул ладонью по столу Никита Егорович, так, что стоящая на нем пишущая машинка звякнула. — Иного варианта я не вижу. Катков у нас специалист с опытом, вдумчивый, любит анализировать, вникать. А главное — работает по совести и по закону. В общем так, Виктор Игоревич… Я сейчас с главком твоим созвонюсь, все обговорю, пусть готовят приказ о ВРИО.
Бобырёв медленно встал.
— Я… простите… Но всё же… Я — Виктор Игнатьевич. Не Игоревич…
Горохов поднял бровь.
— Да хоть Иван Абрамович. Суть же ты понял.
— Так точно…
— Свободен.
Начальник милиции махнул рукой, опустил глаза и медленно вышел. Сказать ему явно было больше нечего.
— Вот и славно, — выдохнул Горохов. — Теперь местные нам палки в колёса не воткнут. Хотя, конечно… Ну всё, товарищи, начинаем по-настоящему работать.
Я кивнул, хотя внутри остался осадочек, потому что, вроде как, давили мы на своих. Но другого выхода не было. Я ведь честно давал шанс Бобыреву включиться в расследование, но он тогда не поверил, не заинтересовался — а возможно, рыльце у него уже давно в пушку. Это я выясню, и скоро.
— Никита Егорович, — сказал я, — надо бы ещё прокуратуру местную приструнить. Санкцию на обыск Лазовских жду сутки. А у меня уже руки чешутся всё перевернуть в этом доме.
— Да хрен с ними, — ответил на это Горохов. — Сейчас сяду и сам напишу постановление на обыск. От себя. Вместо их следака. А если местный прокурор не согласует — я лично поеду к нему и задам вопрос о саботаже. Бардак у них тут. Пора наводить порядок.
И я ему верил. Потому что если и был человек, способный продавить любую стену, то это был Горохов.
