Да и что он мог сейчас им сказать? Что есть на свете места, где люди исчезают без следа? Что в том ущелье он сам чувствовал что-то неладное, когда проходили мимо? Что Сенька ушел туда один и больше его никто не видел? Никто бы все равно не поверил. Да и кто стал бы теперь, спустя столько лет, искать его там, в Афганистане…
— Давайте лучше выпьем, — сказал Кирилл, доставая из сумки бутылку водки. — За Борьку. За Сеньку. За всех, кого с нами нет.
Мишка кивнул и разлил по стопкам.
— За пацанов, — сказал он хрипло.
И они выпили молча.
— А знаешь, что самое поганое? — сказал вдруг Максим, глядя на закат. — Мы взрослеем, а они так и остались молодыми, а мы уже старые стали.
— Не старые, — возразил Мишка. — Просто живые. И за это надо быть благодарными.
— Благодарными кому? — усмехнулся Максим. — Богу? Судьбе? Случаю?
— Не знаю кому. Просто благодарными.
Кирилл закурил новую сигарету. Руки у него слегка дрожали.
— В армии говорят, — сказал он, не глядя на друзей, — что каждому отмерен свой срок. Кому больше, кому меньше. И ничего с этим не поделаешь.
— Фатализм, — покачал головой Максим. — А я думаю, что многое зависит от нас самих. От выбора, который мы делаем.
Тем временем шашлыки уже были готовы. Мишка снял их с мангала, разложил по тарелкам. Ели молча, каждый думал о своем.
— А помнишь, как мы в школе мечтали? — сказал вдруг Максим. — Кем хотели стать?
— Помню, — усмехнулся Мишка. — Ты космонавтом хотел быть.
— А ты — капитаном дальнего плавания.
— А Борька — гонщиком. В каком-то смысле стал.
— Не шути так, — покачал головой Максим.
— А что еще остается? — пожал плечами Мишка. — Плакать? Так уже наплакались.
— А Сенька хотел быть военным, — тихо сказал Кирилл. — И стал. Только вот…
Он не договорил. Что тут скажешь?
— Жизнь — штука непредсказуемая, — сказал Максим. — Думаешь, идешь по одной дороге, а оказывается — совсем по другой.
— Хватит думы гонять, — усмехнулся Мишка. — Лучше так-то вообще не знать, что нас ждет. А то с ума можно сойти от страха.
— Или наоборот — жили бы осмысленнее, — возразил Максим.
— Да ладно. Все равно ничего не изменишь. Что написано пером…
— … не вырубишь топором, — закончил Максим. — Старая песня.
Кирилл все молчал, курил и смотрел на воду. В голове у него крутились воспоминания, от которых хотелось избавиться, но не получалось. Сенька, тот разговор, ущелье… Если бы он тогда настоял, не пустил его туда… Но кто его знал, что Сенька действительно пойдет? Думал, просто так спросил, из любопытства.
— Эх, пацаны, — сказал вдруг Мишка, — а ведь мы последние, кто их помнит. Родители, конечно, помнят, но это другое. А мы — мы знали их такими, какими они были. Живыми.
— И что с того? — спросил Максим.
— А то, что пока мы помним — они живы. В нашей памяти.
— Красиво сказано, — усмехнулся Максим. — Только толку-то?
— А толк в том, что они не зря жили. Раз мы их помним — значит, след оставили.
Кирилл вдруг встал и подошел к краю беседки. Постоял, глядя на реку.
— Знаете что, — сказал он, не оборачиваясь, — давайте больше не будем об этом. О прошлом… Что было — то было. А мы живы, у нас семьи, дети. Надо думать о будущем.
— Правильно говоришь, — согласился Мишка. — Только вот забыть не получается.
— И не надо забывать, — сказал Максим. — Просто не надо зацикливаться.
Кирилл вернулся к столу, налил себе еще водки.
— За жизнь, — сказал он. — За то, что мы еще здесь.
— За жизнь, — повторили друзья.
Выпили. Стало легче, но ненадолго.
— А ты как там, на службе? — спросил Мишка у Кирилла. — Не надоело?
— Привык уже, — пожал плечами тот. — Да и деньги неплохие. Жена не работает, девочки маленькие. Надо кормить семью.
— А не страшно? — спросил Максим. — Все эти командировки…
Кирилл посмотрел на него долгим взглядом.
— Страшно, — сказал он просто. — Но работа такая. Кто-то же должен, да и после Афгана я уже словно не могу жить иначе.
— Герой, — усмехнулся Максим, но без злости.
— Не герой. Просто делаю то, что умею.
— А мы что — не умеем? — спросил Мишка.
— Умеете, но по-другому. У каждого своя дорога.
— Ой, сколько лишних мыслей! — засмеялся Мишка. — Раньше только о девках и спорте говорили.
— Время такое, — сказал Максим. — Заставляет думать.
— Или водка, — добавил Кирилл.
Все засмеялись — первый раз за весь вечер.
— Помнишь, как мы в десятом классе напились? — сказал Мишка. — На дне рождения у Лехи?
— Как не помнить, — усмехнулся Максим. — Меня родители месяц не выпускали из дома.
— А Сенька тогда за всех ответил, — добавил Мишка. — Сказал, что это он нас напоил. Хотя сам почти не пил.
— Да, такой был, — кивнул Максим. — Всегда за друзей горой стоял.
— И Борька тоже, — сказал Миша. — Помнишь, как он с Витькой Петровым подрался? Из-за того, что тот меня обозвал?
— Помню. Витька потом неделю с синяком ходил.
— Хорошие были пацаны, — тихо сказал Кирилл.
— Лучшие, — согласился Мишка.
Солнце же село окончательно. Над рекой поднялся туман, и стало прохладно. Мишка подбросил дров в мангал и огонь вспыхнул ярче.
— Ладно, мужики, — сказал он, — хватит грустить. Жизнь продолжается. У меня сын родился, у Максима жена молодая, у Кирилла дочки растут. Есть ради кого жить.
