Зазвучала музыка, и толпа лейтенантов, увлекая в круг седых полковников, бросилась танцевать. В круг танцующих боком, прикрывая корпусом бутылку коньяка и высокий фужер, пробрался Серёга, следом за ним, держа бутерброд с икрой, просочился Витька-Замок. Подмигнув Кутузову и дождавшись ответного кивка, лейтенант Серёга наполнил фужер коньяком по самые закраины и протянул его несправедливо обделенному преподавателю. Слегка присев, чтобы обеспечить маскировку своих действий, полковник лихо выпил спиртное и с удовольствием закусил протянутым бутербродом.
По окончании танца, довольный и весёлый Кутузов, присел на своё место рядом с женой, резко взял рюмку водки, отмахнувшись от попытки жены остановить его властной фразой «Отстань!», и, опрокинув её в рот, захрустел солёным огурчиком. Глядя на супруга глазами, в которых уже мерцали молнии и громы, «полковничиха» заявила, подняв глаза к потолку и обращаясь, видимо, к высшим силам: «Ну вот, опять! И когда только успел нажраться…». При восстановлении попранной справедливости лейтенантские глотки исторгли вопль: «Ура товарищу полковнику!», на что Кутузов встал, и в наступившей тишине громко произнёс: «Эх вы, салаги. Не научили мы вас самому главному. Товарищ полковник я для вас в строю и в бою. А в личной беседе и за общим столом, я — Анатолий Иванович! Привыкайте!»
Банкет с танцами и плясками шел уже довольно долго, когда его пьяно-праздничное течение было нарушено громким криком Арсена: «Ребята, помогите, там Серёга в туалете повесился!»
Ворвавшись в умывальник, изумленные и частично протрезвевшие лейтенанты узрели следующую «епическую» картину — будучи уже довольно сильно «выпимши», Серёга решил освежиться: засунул голову под холодную воду, но то ли не удержался, то ли просто поскользнулся на плитках пола и зацепился подбородком за край раковины, а затылком за кран смесителя. Ноги его подгибались, не давая опоры, ледяная вода из крана заливала форму и всё помещение. Он размахивал руками и натужно хрипел пережатым горлом, пытаясь выбраться из ловушки.
Освободив товарища из плена и уложив на обтянутую красной кожей лавочку в гардеробной, мы поручили его заботам швейцара. Тот предложил: «Сей момент всё поправим. Раздевайте его, я вот пледом прикрою вашего товарища, а форму отдам горничной знакомой, которая высушит и выгладит её, буквально за пару рублей».
Через полчаса сухая и выглаженная форма висела в пустом гардеробе, а немного «уставший» Серёга, похрапывая, спал под теплым клетчатым пледом, подложив под голову фуражку, в которой находилась записка с адресом доставки «тела» для такси.
Витька-Замок и Шалва, которым, как самым ответственным и малопьющим, доверили распоряжаться оставшимися от заказа банкетного стола деньгами, вышли на улицу и, отловив таксиста, обещавшего по такому случаю, собрать «кучу знакомых такси из таксопарка и вообще друзей на колесах», принялись за отправку лейтенантских и полковничих «тушек» по домам.
Вызывая очередного водителя такси, ему вручали бумажку с адресом, лежавшую внутри фуражки, и сумму денег, достаточную не только для проезда, но и для доставки до двери квартиры «пострадавших в бою с Зелёным змием» офицеров.
Естественно, что женатые лейтенанты отправлялись в сопровождении жён, да и полковники, вяло передвигающие ногами, конвоировались их супругами, которые норовили отказаться от оплаты такси из «общака», но в конце концов поддавались уговорам Вити и Шалвы, объяснявшим, что «всё учтено могучим ураганом».
Сергей, пострадавший в борьбе со смесителем, родился в семье профессионального военного и его жены — медика. Он окончил школу в городе Ашхабад, где его отец служил в одной из учебных воинских частей в звании подполковника.