Витька, появившийся на следующий день к вечеру, счастливо улыбался и повторял басом, щуря глаза от дыма табака в курилке: «Ребята, у меня сын! Ну вы поняли? Сын у меня родился…»
Когда Витька отправился отдавать шапку, а заодно вернуть «пятерку», он не нашел по второму вопросу понимания у полковника, который выгнал его из кабинета со словами: «Какие деньги, какой забор, какая еще самоволка? Шапку мою нашел, спасибо тебе. Вот фуражку тут кто-то забыл, так ты её забери. Свободен!».
Немного забегая вперед, расскажу о таком важном и значительном мероприятии в жизни каждого выпускника военного училища, как «обмывание звёзд» или «отвальная».
Деньги на банкет и пошив формы мы начали собирать уже на третьем курсе. Примерно половина не очень большого курсантского денежного довольствия сдавалась Витьке, нашему «замку», славившемуся своей запредельной честностью и пользующемуся нашим абсолютным доверием.
Для проведения «отвального банкета» был снят один из залов ресторана в большой и пафосной гостинице, имевшей монументального, в униформе и фуражке, швейцара у входа. У зала были отдельный гардероб, туалеты и умывальники.
К семи часам вечера к ступеням гостиницы стали подъезжать многочисленные такси, из которых группами и по одиночке выходили недавние курсанты, блестя на солнце свежими лейтенантскими звездочками на погонах и кокардами фуражек.
Традиционно на банкете присутствовали законные супруги лейтенантов и приглашенные офицеры с женами. Потенциальные невесты и «просто знакомые девушки» курсантов-холостяков приглашения не удостаивались. В специально купленных, а то и пошитых в ателье для этого мероприятия платьях, с прическами, сработанными по этому случаю в парикмахерских, жены лейтенантов и старших офицеров выглядели потрясающе.
Сам стол был настоящим произведением кулинарного искусства: холодные и горячие рыбные и мясные закуски, многочисленные салаты и канапе с икрой и крабами, две перемены горячих блюд… Запотевшие от холода водочные бутылки, коньяк, шампанское, красное и белое вино создавали радостное настроение праздничного застолья, широкого и разгульного.
Во главе стола размещался наш командир взвода, к этому времени уже назначенный командиром роты и получивший очередное, майорское, звание. Замечательные преподаватели, получившие приглашение от нескольких взводов, но выбравшие наш, скромно восседали, сверкая полковничьими звездами на погонах рубашек, рядом с супругами, разбавляя ряды лейтенантских причесок строгой сединой военной зрелости.
Первым и главным мероприятием, начинающим банкет, было обмывание знаков об окончании училища, «поплавков», как они именовались по-простому, сложенных аккуратно в стальную каску с удаленными «внутренностями», любовно отшлифованную, покрашенную зелёной военной краской с выгравированной надписью «1 взвод 2 рота 1 батальон. 1984 год.»
История добывания касок для выпуска достойна отдельного повествования, замечу только, что стальной шлем проходил по учетам службы вооружения, а не вещевого имущества, и его списание, учитывая отсутствие нормативных сроков хранения, было довольно сложной задачей. Как правило, каски «доставались» во время стажировки на четвертом курсе в отдаленных воинских частях, на складах которых имелось достаточное количество не учтенного имущества. У запасливых прапоров можно было обнаружить шлемы разных годов выпуска, но особенно ценились СШ-60, с «козырьком», отличающиеся от СШ-68, именуемых «яйцом».
Каждый лейтенант делал по глотку водки, налитой в каску, пущенную по кругу. Окончание церемонии завершилось громким и дружным криком «Ура!», после чего можно было забрать «обмытые» знаки. Тосты и поздравления, пожелания и напутствия звучали, перемежаясь смешными историями из курсантской жизни.
Со мною рядом за столом сидел преподаватель тактики, знаменитый Кутузов, с кислым лицом поднимавший бокал с минеральной водой. При каждой его попытке взять рюмку с водкой, его руку жёстко останавливала ладонь его супруги, которая громким шепотом говорила: «Толя, тебе нельзя, у тебя печень…». Через некоторое время, при повторных попытках дотянуться до рюмочки, действия Кутузова пресекались более громким высказыванием: «Толя, ну перестань, тебе же нельзя, у тебя давление!»