Курсантские погоны полностью

Так Саня попал в «знамённую группу» и освобожденный от нарядов и караулов, топтал плац, оттачивая и шлифуя навыки строевого шага. Нам было приятно видеть его в момент выноса знамени на торжественных мероприятиях и осознавать, что один из этих красиво шагающих курсантов — наш однокашник.

Сашка женился летом после третьего курса на «красавице, комсомолке и активистке», студентке сельскохозяйственной академии и дочке профессора каких-то биологических наук и, окончив училище, уехал с новорожденным сыном в Белоруссию.

Послужив, и помотавшись по гарнизонам нашей необъятной Родины, в 2004 году Саня уволился на пенсию, и уехал с семьей, состоявшей уже из жены и трех здоровенных сыновей, домой, в Воронежскую губернию.

Там он занялся фермерством, основал свое хозяйство и построил настоящий «кулацкий хутор». Все его сыновья, отслужив срочную службу, получили полезные в сельском хозяйстве специальности, женились на деревенских, крепких и привычных к труду девчонках и продолжают фермерствовать, продавая свою продукцию на рынках, в том числе и в столице. С такой кучей внучков и внучек, Сашка, стал счастливым отцом и дедом.

Он приехал на встречу однокашников на микроавтобусе, загруженном солёным и копчёным домашними салом, окороками, колбасами и прочими вкусностями, со здоровенным мужиком, одним из его сынов, за рулём, объясняя всем нам: «Землица, она всему голова…».

Во время учебы в училище мы даже не предполагали, что в будущем курсанты старших курсов получат право проживания в комфортабельных общежитиях, с душем, умывальником и туалетом на один блок, состоящий из двух комнат на одного или двух человек каждая.

И совсем не могли предположить, что у курсантов появится право на свободный выход ежедневно после самоподготовки и до утреннего подъёма, и в субботу с воскресеньем, кроме, естественно, заступающих в наряд.

Условия, в которых мы жили, мы считали вполне нормальными и комфортабельными. Курсанты спали в помещениях, просторных и с высокими потолками, на одноярусных железных кроватях, заправленных и «отбитых» с помощью специальных дощечек ровными прямоугольниками. Кровати сверху застилались покрывалами в цвет занавесок, прикрывающих окна.

Считая совершенно не нормальным мытьё в бане только по субботам — всего один раз в неделю, мы выходили из положения с помощью двухметрового резинового шланга с распылителем от садовой лейки, который надевался на смеситель в умывальнике, создавая возможность для принятия душа хоть каждый день.

Увольнения в городской отпуск нам на первом курсе предоставляли по субботам, обычно с 17–00 и до 24–00, и воскресеньям с 12–00 до 23–00. В исключительных случаях, в виде поощрения или при приезде далеко проживающих родителей, увольнение давали «на сутки» — с 17 часов субботы до 23 часов воскресенья.

Серьёзные послабления, к нашей радости, наступали на втором и третьем курсе. Обычным явлением были увольнения на сутки с субботнего вечера до воскресного построения на вечернюю поверку для «женатиков», уже появившихся среди нас, и курсантов, чьи родители проживали в пределах «гарнизона», включающего сам город и его ближайшие окрестности.

Курсанты четвертого, выпускного курса, уже имели специальные пропуска розового цвета с фотографией и указанием времени, разрешенного для выхода в город, но не ежедневного, а только в выходные дни.

Все эти «развлекательные мероприятия», естественным образом, проходили с учетом заступления в наряды, проведения по воскресеньям спортивных соревнований и «праздников», успеваемости и дисциплинарных взысканий. В общем, мотивировка «учись хорошо» и «не нарушай дисциплину» была на достаточной высоте.