Первая зима в училище стала для нашего Серёги суровым и опасным испытанием. Перед новым 1981 годом, к нему приехали родители из далёкого Фрунзе, и он получил увольнение на целые сутки. Погода внесла свои изменения в размеренную жизнь города и температура упала ниже 35 градусов. Надо понимать, что при выходе «в город» курсант никогда не опустит наушники на шапке, какая бы отрицательная температура ни была, поскольку «форс» и традиции в Советской армии — это было «наше всё». Серёга, со своими весьма лопоухими ушами, традиции знал и соблюдал. Чего он не знал, так это то, что лечение обмороженных ушей весьма неприятная и болезненная процедура. Погуляв с родителями и вернувшись из увольнения, он цветом и размером своих ушей, напоминавших чебуреки, поразил в самое сердце дежурного по училищу, принимавшего доклад о прибытии, и был незамедлительно отправлен в санчасть под надзор медиков.
Появившись через несколько дней во взводе, с ушами, замотанными бинтом и заклеенными пластырем со следами мази, Сыргабек на долгое время стал объектом шуток и насмешек всего курса — и упоминаний об опасности обморожения в инструктажах офицеров до самого выпуска.
Несмотря на плановые и весьма насыщенные занятия спортом, которые обеспечивали достаточно высокий средний уровень физподготовки, в числе курсантов военных училищ попадались истинные «самородки» и действительно выдающиеся спортсмены.
Как правило, на первом курсе из их числа формировались «внештатные» сборные команды училища, и им создавались весьма привилегированные и облегченные условия учёбы и сдачи сессий.
Основное время спортсмены разных дисциплин проводили на сборах, тренировках и соревнованиях, сдавая экзамены и зачёты по всем предметам в сопровождении начальника кафедры физподготовки, который пробивал «нормальные» оценки своим подопечным, сражающимся за честь училища на армейских и даже союзных соревнованиях.
Некоторых спортсменов такая учёба в лёгком и необременительном режиме — вполне устраивала, и их лица, редко появлявшиеся на лекциях, семинарах, практических полевых занятиях и учениях, сурово и строго взирали на нас с Доски Почёта училища, устроенной в фойе при входе в штабной корпус.
Медали и кубки, заслуженные ими на соревнованиях, занимали почетное место в Музее Боевой славы, а значки «Мастер спорта СССР» — законное место на их кителях.
Как правило, к третьему-четвертому курсу ажиотаж вокруг спортивных достижений спадал, и наши спортсмены понимали, что служить им придётся не в спорт-ротах и спортивных клубах, а в войсках, которые ждут не «гениев бокса» и «мастеров гимнастики», а обычных «летёх», подготовленных и умеющих ровно то, что надо знать и уметь командиру подразделения.
Лидер нашего учебного взвода Сашка, невысокий и худощавый, был своего рода уникальным представителем «спортивного» сообщества курсантов нашего училища.
Поступив в училище из пограничных войск Дальневосточного округа, и прослужив полтора года во взводе повышенной боевой способности на китайской границе, он был скорее не спортсменом, а реальным «Рембо советского разлива». Сухощавое тело, перевитое узлами мышц, серьёзность и усидчивость на занятиях, «взрослость» и рассудительность, поставили его на позицию одного из лидеров нашего взвода. Назначение командиром отделения и сержантские лычки лишь укрепили его авторитет.