В классе стоит мертвая тишина. Вера Пална, глядя на Колю, спрашивает: «А вы, Николай, на украинском языке ведь говорите?».
Мыкола утвердительно мычит, после чего она сообщает уже нам: «А я уж думала, что Николай по маме Гегеля матерно прошелся, а это, оказывается, язык такой, певучий, красивый… Оценка — отлично». Занавес и тишина.
Потом, кстати, мы Коле это всё подробно рассказали в картинках, но он не поверил и говорил, что мы всё выдумали, и он не мог так при «генеральше» выразиться.
Отпуска в училище предоставлялись два раза в год: зимой две недели и летом один месяц. В основном, особенно на первом и втором курсах, мы проводили их дома с родителями, друзьями и подругами. Но бывало и по-другому.
В училище, перед отпуском, всем курсантам выписывали документы на бесплатные билеты в любую точку СССР к месту проведения отпуска и обратно. Таким образом, при желании, можно было указать в отпускном удостоверении местом проведения отпуска город Владивосток, и приобретя не за деньги, а за «бумажку», именуемую воинским перевозочным требованием в воинской кассе аэропорта билет «туда и обратно», посетить сей славный город, естественно, если были варианты размещения в нём.
Именно перед отпусками, в курсантских классах на самоподготовке, возникал ажиотаж приглашений погостить и навестить, решаемый в рабочем порядке специально обученным в бухгалтерии и строевой части училища курсантом.
Вооружившись толстым справочником со схемами железнодорожных и прочих путей сообщения, книжечкой с расписанием авиаперевозок и всех рейсов «Аэрофлота», курсант, предварительно получивший основные знания в области логистики, чертил объемную таблицу, отмечая в ней пункты маршрутов и пересадок, конечные точки, виды возможного транспорта и прочие необходимые данные.
Проверив и согласовав в штабе и бухгалтерии училища таблицу, он получал «книжечки» требований с отрывными листами, копировальную бумагу и напутствие — «не ошибаться».
Ошибки иногда случались, но не приводили к фатальным последствиям, поскольку ошибочный документ перечеркивался и сдавался вместе с корешками правильно заполненных требований обратно в бухгалтерию.
В нашем взводе подобной работой занимался Сашка.
Наш Сашка был своеобразным «моторчиком разгильдяйства» и заядлым спорщиком среди всех моих товарищей. Его идеи относительно пари и «на спор» вызывали смех и недоумение, но тем не менее, собирали всех желающих в них поучаствовать.
Саня родился и вырос в Сочи, и, окончив школу, поступил в училище. Он всегда приглашал нас летом в гости, обещая «немыслимые» развлечения и обилие «отдыхающих на морях девушек», готовых скрасить отпуска бравым курсантам.
Его отец, кстати, директор какого-то небольшого заводика, доставал путевки в заводской дом отдыха на берегу моря, обеспечивая весёлый отдых друзьям своего сына. Всё выглядело довольно просто: пишем в отпускном удостоверении местом проведения отпуска город Сочи, оформляем требования на самолёт Москва-Адлер и обратно, проводим две недели отдыха на море с девочками, вином и развлечениями, а после разъезжаемся еще на две недели по домам, общаться с родителями и прочими родственниками. Главное — не забыть поставить на отпускном удостоверении штамп комендатуры Сочи и не опаздывать с возвращением в стены родного училища.
Однажды весной, на втором курсе, Саня внезапно заявил, что в одиночку, в течение трех часов самоподготовки, не выходя из класса, съест целый батон «Докторской» колбасы, продаваемой в буфете, который, как и во всех училищах страны, именовался «чепок» (ЧрЕзвычайная ПОмощь Курсантам). А надо заметить, что батон колбасы, продаваемой в буфете, весил два или даже два с половиной килограмма. По условиям пари, если Сашка съест эту колбасу, то спор считается им выигранным, и деньги за колбасу оппонентам он не возвращает, если нет — то денежки придется вернуть.
Взвод мгновенно разделился на две группы болельщиков, поддерживающих кто Сашку, кто его противников. Колбаса была куплена, порезана на большие куски, и соревнование началось.