[Сорренто. 20 июля 1925 г.]
О, женщина, соблазненная грешною славой лицедейки американской Мери Пикфорд и тридневно пляшущая еретический фокстрот на улицах французского Вавилона подобно Саломее, родственнице известного изверга Ирода, – о, женщина, что же будет дальше? Чью голову пожелаете видеть отделенной от шеи, чью? Исполнив долг моралиста, перехожу к серьезному делу. Сообразно желанию Вашему, влагаю в письмо это фотографию домашнего изготовления, изображающую меня в достойном виде: отдаю честь Татиане Бенкендорф, девице, которая говорит басом и отлично поет эстонский гимн, слова коего таковы:
Замечательная девочка, равно, как и все другие, перечень которых прилагаю:
Павел Бенкендорф – бас, Кира – сопрано, Илья Вольнов – тенор, Зоя Лодий – тоже сопрано и какое! Профессор Сергей Адрианов – не поет, а только сопровождает, Дейнеке – танцор и рассказчик на все темы. Федор Рамша – гармонист, Исидор Кудрин – баритон.
Все прочие в нормальном состоянии, кроме Максима, который ходит на одной ноге, потому что разрезал другую о морское дно. Тимоша – молодец, она мужественно собирается сделать меня дедушкой. Ох, пора! Мария Игнатьевна в “кольце круга” своих детей – изумительна. По вечерам все играют на дворе в различные игры, а я обязан, стоя у ворот, кричать: “
Так и живем. Посещаем близлежащие острова, как то: Капри, Искию, Прочиду и т. д. В свободное время пишем роман, в пяти частях с “прологом” и “эпилогом”. Что будет!
“Пролог” и “эпилог” изобретены т. Денисом Русским из Воронежа, а “кольцо круга” – известным литератором т. Алтаевым, из Москвы.
Как изволите видеть – все обстоит благополучно. Купчиха[39] пишет портрет Сары Вольной с растрепанной прической и Татьяну Бенкендорф с бантиками. Потом будет писать меня.
В Минерву приехало стадо учительниц из Дании, сорок голов. У одной из них – три живота, два – по бокам и один посередине. Даже итальянцы изумляются. Русские же виллы Сорито совокупно просят кланяться Вам.
Кланяюсь. Всего доброго. И успеха. Надо все-таки стихи писать, милая Н.Н.
20. vii.25
А. Пешков.
