Примерно в это же время танковый полк 11-й тд тоже попал на минное поле у выс. 245.2, но миновал его без потерь и продолжил наступление на север. А боевая группа майора Шиммельмана вела бой с рассеченным на несколько частей 452-м мсб, пытаясь прорваться к обояньской трассе в направлении Покровки. Понимая, что штурм Сырцева затягивается, полковник Штрахвиц около полудня выводит часть танков из боя и ставит им задачу обойти хутор и ударить в направлении на выс. 230.1. Этот маневр увенчался успехом, и, обтекая Сырцев с востока, часть боевой группы дивизии и бригада Штрахвица устремились на север. Это был критический момент боя. Штаб 10-й мбр доносил:
«В 12.00 7.7.43 г. противник силою до 36 танков с десантом на танках, прорвав оборону у отм. 247.2, повел наступление в направлении отм. 230.1, угрожая нашему левому флангу, и частью танков повел наступление на север вдоль Белгородского (обояньского. — В. З.) шоссе»{605}.
Захват выс. 247.2 свидетельствовал о том, что передний край корпуса генерала С. М. Кривошеина на участке бригады [646] А. Х. Бабаджаняна противником прорван. Его танки, развивая успех, двинулись в глубь обороны корпуса и одновременно пытались смять открытый левый фланг 1-й мбр в районе Сырцева. В брешь эшелонированно вошли сразу несколько десятков боевых машин: танки, БТРы и штурмовые орудия, что придавало бою высокую динамику и оказывало психологическое воздействие на оборонявшуюся здесь пехоту. Огонь артиллерии противника достаточно точно направлялся корректировщиками. Впереди наступающих танков шел огненный вал из разрывов снарядов и мин. Под давлением превосходящего противника подразделения 3-й мбр начали оставлять позиции и отходить вдоль обояньского шоссе на север к выс. 252.1.
Создав на узком участке значительное превосходство сил, дивизия «Великая Германия» протаранила с ходу рубеж 10-й мбр, и гренадерский полк ворвался на позиции ее артдивизиона. Часть пехотных подразделений 1-й мбр, попав под танковый удар и бомбежку, стала в беспорядке отступать. Вышедшую из окопов пехоту немцы косили плотным огнем пулеметов и орудий, в батальонах появилось много раненых и убитых.
Три роты 16-го тп 3-й мбр занимали оборону юго–западнее выс. 254.5 и по восточным скатам выс. 247.2. Пытаясь остановить прорвавшиеся танки, капитан Ойкин предпринял фланговую контратаку, но неудачно. Экипажи «пантер» быстро открыли губительный огонь, несколько машин, даже не выйдя на дистанцию прямого выстрела своих орудий, задымили. Описывая начало боя, штаб полка доносил:
«В 10,00 7.07.43 г. авиация противника совершила массированный налет на боевые порядки полка до 40 самолетов. В это же время противник в районе Дуброва, опушка леса ур. Большой Лог, ур. Изотово начал наступление танками Т-6 до 60 шт., средних и малых — 150 шт. во взаимодействии с мотопехотой. Авиация противника беспрепятственно эшелонами по 30–40 машин бомбила боевые порядки полка.
Ведя ожесточенный бой, полк вынужден был отойти в направлении выс. 251.2, где с 12.00 7.7. вновь занял оборону под воздействием вражеской авиации. К тому времени боевой состав полка был 10 Т-34»{606}.
Уточню: на 4.00 7 июля в 16-м тп 3-й мбр числилось 27 Т-34 и 3 Т-70. Находившаяся во втором эшелоне, только что вышедшая из окружения и еще толком не собравшая людей 67-я гв. сд тоже начала отходить за Пену. Во время бомбежки погиб командующий артиллерией дивизии полковник Бигоненко. Комкор С. М. Кривошеин за происходящим наблюдал с передового [647] НП. Он уже ничем не мог повлиять на ситуацию: резервов в корпусе не было, мотоциклетный и разведбатальоны не в счет — они танки не удержат. Обе танковые бригады В. М. Горелова и А. Ф. Бурды полностью были скованы боем с эсэсовцами в районе Покровки, 35-й иптап также в полном составе вел бой. Положение складывалось тяжелое, этот клубок из вражеских танков и отходящих в беспорядке собственных войск надо было немедленно остановить, иначе они приведут врага за Пену. Комкор связался с командующим и достаточно эмоционально, как он это умел, обрисовал ситуацию.
