Н. Ф. Ватутин понимал, что М. Е. Катукову немедленно необходимо усиление, но резервов, то есть войск, не задействованных в обороне, у него пока тоже не было. Последнее стрелковое соединение, 35-й гв. ск генерал–лейтенанта С. Г. Горячева, он уже ввел в бой 7 июля. Предполагая, что такая ситуация может возникнуть в ближайшее время, командующий фронтом еще 6 июля отдал приказ о переброске ряда танковых и артиллерийских частей и соединений 38-й А в полосу 40-й А. Оба командарма были предупреждены, что эти части и соединения могут быть переброшены как для усиления стыка левого фланга 40-й А с 6 гв. А, так и непосредственно для отражения ударов противника в полосе 6-й гв. А или 1-й ТА. С той же целью, самостоятельно, подтягивал на свой левый фланг артиллерию с танками и генерал К. С. Москаленко. 86-ю тбр с 12-м иптап он перебросил в район Кобылевка, Меловое, 59-й отп — Сумская, Кобылевка, а 1689-й иптап (сап) оседлал дорогу западнее Смирнова. Немедленно, после прорыва врага на прохоровское направление, передать все эти силы в состав 6-й гв. А или 1-й ТА Н. Ф. Ватутин не решился. Была опасность ввода в бой противником существенных резервов против 40-й А. Лишь вечером 6 июля и в ночь на 7 июля часть из них начали выделять 1-й ТА, а на рассвете М. Е. Катуков уже получил две бригады — 192-ю и 180-ю отбр — и даже одну ввел в бой. В дальнейшем этот источник пополнения войск (38-я и 40-я А) станет одним из основных для усиления обояньского направления.
По распоряжению Ставки в состав фронта уже двигались несколько армий и корпусов, но под рукой пока было единственное свежее соединение — 10-й тк генерал–лейтенанта В. Г. Буркова, прибывший из 5-й гв. А Степного военного округа{626}. С 17.00 до 19.00 7 июля он почти в полном составе подошел в район ст. Прохоровка. Н. Ф. Ватутин сосредоточил его на слабоукрепленном участке: (иск.) Васильевка — х. (иск.) Сторожевое. Здесь, кроме 285-го сп и одного дивизиона 622-го ап 183-й сд генерал–майора A. C. Костицина из 69-й А, войск больше не было.
В ходе первых двух суток боев начали проявляться негативные моменты и в соединениях 1-й ТА в части управления войсками, дисциплины, стойкости как отдельных бойцов и командиров, [672] так и целых подразделений и частей. Особенно эти проблемы обострятся в 31-м тк в последующие несколько дней. А пока нарекания вызвал лишь его штаб артиллерии:
«Временно исполняющий обязанности командующего артиллерией 31-го тк майор Хромченко со своим штабом в течение 7.7.43 был в неизвестных направлениях, и при всем желании узнать, что делает корпус, было невозможно, — указывал командующий артиллерией 1-й ТА. — Представление донесений запаздывает, и они не являются документами, отражающими действия артчастей и их состояние. Командиры штабов относятся к донесениям не как к боевым документам, а как чисто чиновничьему отчету. Опыт трехдневных боев заставляет сделать вывод… что необходимо добиваться во всех случаях и в любой обстановке взаимодействия, огневой связи и взаимной, информации»{627}.
Остро встал вопрос с управлением огневыми средствами в бригадах. Дело в том, что штат в 1-й ТА всех бригад — и танковых, и механизированных, и мотострелковых — был до конца не продуман, т. к. в танковых соединениях вообще отсутствовал старший артиллерийский начальник. Это существенно осложняло координацию действий штатных истребительно–противотанковой и минометной батарей, а также нередко придаваемых артиллерийских средств усиления. В ходе боя с танками, который, как правило, характеризовался высокой динамикой, даже комбригу было очень сложно оперативно сконцентрировать огонь всех артсредств на определенный участок. Похожие проблемы возникали у командиров мехбр и мсбр. В этих соединениях хоть и были командующие артиллерией, но в единственном числе, без минимального аппарата (даже писаря не было!), необходимых средств связи и автотранспорта.
Те же проблемы с централизованным управлением артиллерией были и на уровне корпуса, но они усугублялись еще и тем, что в иптапах не было средств радиосвязи. Командиры этих полков, как могли, выходили из положения. Наиболее расторопные офицеры после удачного боя старались собирать трофейные. Так, к примеру, 138-й гв. ап был укомплектован на 80 % немецкими радиостанциями, но в большинстве иптап, даже армейских (к примеру, в 538-м иптап 1-й ТА), их не было. Поэтому при развертывании полка, а это 1200–1500 км по фронту, управлять им в бою командиру было очень сложно в силу систематических порывов кабеля из–за обстрела и бомбежки, а связаться вышестоящему штабу с полком — почти [673] невозможно. Особенно если иптап только прибыл в полосу армии и с ходу вступил в бой.
